Нужен был вождь. Марк сообразил это быстрее других.

–  Это могучий богатырь Гаврила Масленников, - заорал он, забросив себе на шею безвольную от слабости руку товарища.
– Любимец Богов и Киевского князя! Он выведет нас отсюда! За ним! Без страха!

Сам бы Гаврила до этого не додумался. Он все еще стоял, глядя на окровавленные руки, не в силах сообразить от навалившейся слабости, что делать дальше.

–  Тащи его!
– крикнул Марк Мусилу.
– За мной!

Он ухватился за торчавшую из телеги оглоблю и, поднатужившись, сдвинул этот гигантский костер на колесах с места. Горящее сено полетело в стороны, разгоняя людей лучше всякого крика.

Рабы хватали оружие, лошадей. Кто-то бежал, кто-то прятался… Но в дыму уже звучали слова команды.

Самые смелые и отчаянные, кому терять было нечего, увязались за Гаврилой.

Разрезая разбегающуюся толпу, словно горячий нож масло они добежали до повозки.

–  Куда?
– спросил кто-то.

–  В порт, - ответил за Гаврилу Мусил.
– Корабль возьмем…

Никто не возразил, и он, хлестнув лошадей, направил повозку сквозь людской поток.

Почувствовав над собой кнут, лошади рванулась вперед, мимо загородок со скотиной, мимо опрокинутых лотков, мимо раздавленных фруктов, наполнивших воздух кисло-сладким запахом. Гаврила, опрокинутый навзничь, лежал на спине и хватал раскрытым ртом воздух, а Мусил, повиснув на самом краю повозки, сбивал на ходу запоры с загородок.

–  Всем воля!
– заорал он.
– Даром! Всем и каждому!

Кто-то, одобряя его, завыл волком, и скотина смешалась с разбегающимися людьми, добавляя сумятицы.

Позади, отставая, бежала опомнившаяся стража.

Лошади были чужими, и поэтому Марк их не жалел.

Купец азартно хлестал заморенных работой кляч, раз за разом заставляя убегать от боли.

Стук колес слился в непрерывный треск, в котором затерялись крики преследователей. Прохожие, заслышав его, прижимались к стенам, освобождая дорогу, и от этого стремительность побега не снижалась. Копыта лошадей, бешено бьющие в пыль, треск колес, свист ветра в ушах и единственная мысль в голове: " Бежать, бежать, бежать, спрятаться, скрыться!" Марк не сомневался, что их будут преследовать, поэтому сбивая погоню со следа, купец юлой завертелся по улицам, стараясь при этом все же держать направление к морю.

Оно уже чувствовалось не только ноздрями. Упругие волны, пахнущие солью и водорослями, трепали волосы и туго били в грудь.

Несколько поворотов и повозка вылетела на окраину города.

С одной стороны стояли дома, а вдоль другой тянулась каменная стена, из-за которой торчали мачты кораблей и шипели, выбегая на песок волны. Этой стеной рачительный Император, или кто-то из власть предержащих города, обнес порт, чтоб не было у купцов соблазна проскользнуть в город в обход таможенной стражи.

Марк нахлестывал лошадей, постепенно остывая. Мысли в голове перешли с галопа на шаг. Хотя одна беда от них отстала, зато другая делалась все ближе и ближе.

Ворота в порт наверняка охранялись. Не так-то просто будет пробиться сквозь стражу, что охраняла выход из порта в город и брала сборы с иноземных купцов. Он и сам не раз бывал тут и помнил, что воинов там хватало… Он замотал головой и даже зашипел от огорчения. Ай, как кстати пришелся бы там богатырь Гаврила Масленников, любимец Богов и Киевского князя!

Марк бросил взгляд вниз, боясь оторваться от дороги. Гаврила лежал внизу совсем никакой, голова болталась в такт толчкам.

–  "Только б до ворот его довести!" - подумал купец.
– "Только б там его опять на ноги поставить, да напугать!" Может быть, так оно и вышло бы, но Мусил спутал все карты. Он тоже думал о входе в порт и страже, что охраняла его.

–  Там стража!
– крикнул он, посчитав, что Марк слишком быстро едет. Гаврила, до этих слов спокойно лежавший, забился, поднялся, разбрасывая товарищей. Начальника купеческой охраны подбросило вверх, но он каким-то чудом удержался на повозке. Марк повернулся и увидел как Гаврила, словно медведь из-под завала, вылезает из-под облепивших его тел.

–  Держите его!
– крикнул купец, но куда там… Масленников протяжно закричал, лошади рванулись в разные стороны и под этот крик повозка налетела на столб и развалилась. Сбитое с оси колесо покатилось по улице и пропустив поворот со всего маха врезалось в стену, усеяв землю вокруг себя мелкими щепками. Все смешалось. Лошади рванулись вперед, а люди покатились в пыль. Гаврила ничего не видя и не чувствуя вышел из пыльного облака и, не разбирая дороги, пошел вперед. Стену на своем пути он заметил только тогда, когда камни из пролома рухнули ему на голову. Тут колени его подогнулись и он упал, ничего не чувствуя и ни о чем не помня.

Несколько мгновений товарищи его раскрыв рты смотрели, как каменные глыбы рушатся вниз, погребая героя под собой. Никто ни слова ни проронил пока Марк не поднялся с земли. Отбросив в сторону придавившее колесо, он первым бросился вперед, взбежал на кучу обломков и заглянул за стену. Груда щебня то поднималась, то опускалась. Любимец Богов и Киевского князя еще дышал.

С облегчением в глазах купец повернулся к товарищам…

–  Откопайте его!
– крикнул он.
– Быстрее.

Понятное дело, задерживаться тут никому не хотелось. Люди молча обступили груду камней и начали растаскивать ее, добираясь до дергающегося под камнями тела, а сам Марк боком протиснулся на другую сторону и сделал несколько шагов вперед.