–  Там хоть отдышимся, - сказал Гаврила, но Марк на его слова внимания не обратил.

–  Не слышал, что ли, что с иным лучше потерять, чем найти?

Он наклонился к соседу - маленькому человеку с печальным лицом, кивнул в сторону толстяка.

–  Кто это? Почему прикован? Почему никого рядом?

Маленький человек повернулся, и печальное лицо в одно мгновение озарилось мстительной радостью.

–  Патрикий… Патрикий Самовратский.

Несколько мгновений Марк молчал, ожидая, что услышит еще чего-нибудь об этом человеке, но его собеседник умолк, считая, что сказал достаточно.

Марк посмотрел на прикованного, потом на мужичка, потом снова на прикованного, и снова на мужичка. В глазах забрезжило понимание. Он присвистнул.

–  Неужели тот самый?

Человечек кивнул, словно гордился, что сидит рядом с таким человеком.

–  Может где, в других местах и есть такой второй, а у нас только один.

Он опять засмеялся - весело, от души.

–  Был, то есть. Теперь-то все…

Купец понимающе закивал. Гаврила смотрел на это не видя, и разговор слушал, не понимая его.

–  Знаешь его?
– удивился он.
– Тем более пойдем…

Марк кивнул и отмахнулся. Он сел около коротышки так, что Гаврила понял, что это все надолго и уселся рядом.

–  За что его?

–  Видно, было за что, - уверенно сказал человек.
– Просто так, без вины, сюда не попадают.

–  Как это не попадают?
– возмутился Гаврила.
– А мы?

Маленький человек посмотрел укоризненно.

–  Глупость человека это и есть его вина перед Аллахом! А вы оба наверняка за глупость попали. Как и я впрочем. Тут все из-за глупости сидят…

–  Это как?
– удивился слегка Марк.
– Как это "за глупость"?

–  Да просто, - и видя, что его не понимают, объяснил.
– Наверняка по глупости своей оказались в том месте, где находиться не следовало бы. А там стражники или еще кто, с ножом, что оказался подлиннее, чем у тебя…

Он подмигнул Гавриле, и тот отчего-то вспомнил злую ухмылку Митридана, а потом, совсем уж невпопад вспомнил и про замок Ко. Журавлевец поднялся.

–  Я пойду…

Марк ухватился за волчевку.

–  Зачем он тебе?

–  Подышу… - уклонился от прямого ответа Гаврила - Не трудись, - сказал маленький человек.
– Я тут давно… Кругом одно и тоже. Что люди, что запах.

Он округлил глаза.

–  А вдруг придут за ним, да тебя под горячую руку?

Купец поднялся и с силой надавил на Гавриловы плечи, заставив его сесть на место.

–  А почему никого рядом нет? У него, что изо рта пахнет?

Человек тихонько засмеялся.

–  Дураков нет раньше времени на плаху… На нем гнев Императора… Пил, пил, гад, нашу кровь, да захлебнулся…

Он тряхнул кулаком.

–  Есть и на этого паука погибель!

–  Злой ты на него, - подначил его Марк.
– Видно, что он у одного тебя пол ведра крови высосал…

Гаврила опять дернулся вперед, но купец и тут его удержал.

–  Имя грозное, согласен, только что ж он так на особицу… Или и тут не все равны?

–  Не все!
– гордо сказал мужичок.
– Мы людской закон нарушили, а он - волю Императора, что выше всех законов. Он - по особому счету идет.

Марк не возразил. Сиделец, с какой стороны не смотря на это, был прав. А вот Масленников так не считал и даже и не думал. Он упрямо замотал головой и пошел к Патрикию. Марк догнал его, стал дергать за полу.

–  Постой… Зачем он тебе? Он прав. Под горячую руку попадемся - плохо будет.

–  А то тебе сейчас хорошо…

Гаврила расталкивал встречных руками, оставляя за собой злое ворчание. Купец нехотя плелся сзади.

–  Он, похоже, знающий, вроде человек. Может и знает такой где замок Ко.

Узник висел в цепях, безразличный к окружающему миру.

Гаврила сел рядом, принюхался. Коротышка не обманул. Воздух тут на самом деле был ничуть не чище, чем в любом другом месте, но из-за света, что падал из окна, казалось, что все-таки тут было иначе.

–  Смелые?
– прохрипело со стены.
– Или дурные?

Голос узника казался шершавым, как корабельный канат.

–  Тебе-то какое дело?
– спросил Марк.
– Висишь - и виси себе…

–  Ну, значит дураки… - рассмеялся тот.
– Сколько вас уже тут рядом присаживалось… Обидел я вас что ли когда и вы поквитаться пришли?

–  Подышать… - сказал за всех Гаврила.
– Поговорить…

–  Поговорить, - передразнил его Патрикий.
– Мало вам своего горя, что ли? Хотите, чтоб я своим поделился? Или своих врагов мало?