Пока Бью ел свою порцию торта, он вспомнил, что отец Джека точно так же бранил его мать. Отец Джека всегда вопил и ругался в отличие от его собственного отца, чьи приступы гнева бывали молчаливыми и зловещими.

Когда мужчины закончили с десертом, они вышли на конюшню, чтобы взглянуть на Омегу.

Мэнди убрала со стола. Ее тарелка осталась почти нетронутой. У нее не было аппетита, и она только поковыряла пищу. Шоколадный торт, который так манил ее своим густым ароматом, когда она остужала его, теперь больше не привлекал Мэнди.

Она только успела закончить с посудой, когда услышала звук отъезжающего автомобиля. Через несколько секунд Джек, приплясывая, вошел в дом, глядя на нее.

— Черт побери, ты вообще думаешь о том, что делаешь? — заявил он.

— Я... — Она испуганно отпрянула от него. — Я всего лишь хотела угодить тебе и приготовила твои любимые блюда.

Он грохнул кулаком по столу.

— Черт побери, я говорю не об этом, ты прекрасно понимаешь. Это твоя работа — иметь на столе приличную горячую пищу к тому времени, когда я приду домой.

— Я не понимаю тебя.

— Я говорю о том, что ты ведешь себя как шлюха, напялив на себя эту одежду и намазав губы.

— Но я думала, что тебе это понравится, — пыталась объяснить Мэнди. — Тебе это нравилось на девушках, которых ты мне показывал в городе, на улицах, — добавила она, защищаясь.

— Но ты же не уличная шлюшка! — сказал он, выдернул бумажное полотенце и протянул ей. — Ты моя жена, в конце концов.

Мэнди перепугалась, когда он прижал ее в угол и грубо стал вытирать полотенцем ее губы.

— И сними с себя это барахло. Чтобы я никогда больше не видел его на тебе.

— Но я думала...

— Это твоя проблема, что ты там думаешь. А теперь, делай, что я тебе велел.

Когда Мэнди вышла из ванной, Джек голый лежал на постели, освещенный только легким, жутковатым, свечением экрана телевизора. Он смотрел, как Джон Уэйн [24] в очередной раз пристреливает кого-то.

Джек взглянул на нее. На Мэнди была длинная хлопковая ночная рубашка.

— А теперь ты выглядишь, как маленькая святая, каковой и являешься, — загоготал он.

Мэнди просто стояла, опустив голову, оценивая его настроение и пытаясь решить, как ей быть в этой ситуации.

— Ладно... Ты снова ходила сегодня утром в церковь и молилась за мою душу? —насмехался он.

Его отец был тираном, забывшим поговорку «милосердие начинается дома». Джек подражал ему.

Он зловеще засмеялся, когда Мэнди утвердительно кивнула головой и сделала шаг к нему, к постели.

Когда она села рядом с ним, он положил ладонь ей на затылок и толкнул вниз, к своему животу.

— Ну а теперь, святая Аманда, когда ты позаботилась о моей душе, посмотрим, что ты можешь сделать для моего тела.

Мелисса сдала последний экзамен утром в среду и отправилась в город повидать сына.

Конни Синклер открыла дверь лишь после того, как Мелисса позвонила второй раз.

— Мелисса, — сказала она, кивнув ей.

— Я освобожу вас сегодня от Джеми на целый день.

— Хорошо. Сейчас я его приведу. Он там, на кухне, рисует.

Не удивившись этому, Мелисса ждала на крыльце. Ей было странно, что у взрослого человека такое избирательное отношение к людям — Конни без памяти любила внука, но к его матери относилась с холодным равнодушием. Однако, тем не менее, Мелисса ценила ее любовь и заботу о Джеми.

— Мам! — раздался через несколько минут голос Джеми, и он выбежал ей навстречу.

Мелисса подхватила его и расцеловала, затем через плечо взглянула на Конни.

— У вас немного усталый вид. Он хорошо себя вел? Не очень вас замучил?

— Нет, он хороший малыш, жаль, что у меня нет его энергии.

— К сожалению, ни у кого из нас ее нет. Ну хорошо, мы вернемся попозже.

Джеми крутился и вертелся, вися на руке Мелиссы, пока они шли по дорожке. Глазенки его блестели от возбуждения и радости, и он пытался уговорить ее повезти его в зоопарк.

— А мы можем посмотреть мартышек, а мам?

Мелисса опустилась перед ним на колени и ласково нажала на кончик носика, заметив при этом, что летнее солнышко обсыпало его веснушками.