У Руди зазвонил телефон. Он взглянул на дисплей, потом на Алекс.

— Странно. Звонок с номера Охснера.

Руди нажал на кнопку, чтобы ответить.

— Должно быть, это его жена. — Он заговорил на швейцарском немецком.

— Бедная женщина. — Разговор продлился недолго. — Она звонила, чтобы просто убедиться в том, что я буду во вторник на похоронах. Еще она сказала, что со мной пытается связаться какой-то адвокат. Питер Кот — душеприказчик ее покойного супруга. Как ни странно, я с ним знаком. Он работал у моего отца.

— Скорее всего, насчет письма, — предположила Алекс.

— Питер передал ей, что весь день пытается дозвониться мне домой. Фрау Охснер спрашивала, можно ли дать ему мой сотовый. Я сказал, что можно.

— Вероятно, вы узнаете, кто владелец счета.

— Уверен, именно письмо он и хочет нам отдать. Только представь! Если бы нам удалось найти эту семью… было бы просто сказочно. Вообрази, передать из рук в руки все эти деньги. Триста — и сколько еще там — миллионов!

— Триста девяносто семь. Минус то, что причитается вашему отцу — теперь причитается вам, поскольку вы…

— Точно! И не забудь, что мы договорились поделить все пополам.

— Что? — Алекс быстро прикинула в уме. Пять процентов от 397 миллионов будет 19 миллионов 850 тысяч долларов. — Вы понимаете, что половина гонорара вашего отца составит почти десять миллионов долларов?

— И что же? Это заставляет тебя думать, что я заберу назад свое предложение?

— Руди, вы шутите!

Он пожал плечами.

— А почему, собственно, я не должен отдавать твою долю? Если бы ты помогла мне найти владельцев вклада, я бы с удовольствием…

— Вы бы с удовольствием заплатили мне почти десять миллионов за то, что я помогу вам найти пропавшую семью?

— Почему бы и нет? Я видел тебя в деле. В тот день, когда мы обедали с Охснером, ты не позволила, чтобы все сошло ему с рук. Я видел, как здорово варит у тебя голова. С твоей памятью на цифры… — Он улыбнулся. — Мне нужен кто-то вроде тебя.

— Почему бы вам не обратиться в полицию?

— Полиция и пальцем не шевельнет. Ты же видела их.

— Но нет никакой необходимости отдавать мне половину вашего гонорара за то, чтобы выяснить, что стало с владельцами счета. Можно обратиться к детективу. Вы в состоянии нанять хоть целую бригаду детективов.

— По словам Охснера, отец уже пытался это сделать, но так и не смог ничего узнать о своем клиенте, ведь так? — Его глаза расширились. — Однако сейчас существуют компьютеры — Всемирная сеть, базы данных и тому подобное. Соглашайся, это наш шанс сделать то, что не удалось моему отцу и Охснеру.

— Да, но вы сами могли бы вести поиски и оставить все двадцать миллионов себе.

Руди отрицательно покачал головой.

— Я уверен, что без посторонней помощи, без помощи человека вроде тебя, у меня ничего не выйдет. Прежде всего, я не разбираюсь в компьютерах. Неужели ты не заметила? В моей квартире нет компьютера.

— Я заметила.

— Благодаря твоему умению обращаться с компьютером мы могли бы войти в Интернет и отыскать тонны разной информации.

— Существует много систем поиска людей, я даже видела несколько интернет-сайтов в доме-музее Анны Франк. С их помощью можно найти людей, которые пропали во время войны.

— Видишь? Об этом я и говорю. Потому-то мне нужна твоя помощь.

— Но вы можете попросить кого-нибудь провести поиск на компьютере, даже обратиться в одну из еврейских организаций, которые занимаются поиском людей, ставших жертвами нацистского геноцида. Пусть они ищут. Уверена, их это очень заинтересует.

— Именно потому мне и не хочется их впутывать. Я убежден, что скорее всего они просто постараются отдать деньги совсем другим жертвам геноцида.

— А что в этом плохого?

— Прежде всего, нам точно не известно, погибла ли эта семья во время Холокоста. Правду сказать, нам вообще ничего о них не известно. Только то, что они доверили моему отцу… заботу об их имуществе. Может, эти люди до сих пор живы.

— Верно.

— Вот поэтому я и хочу прочитать письмо. Вот поэтому я хочу, чтобы ты помогла мне отыскать этих людей.

— Я бы с удовольствием помогла вам, Руди. Разве я могла бы отказаться от десяти миллионов долларов? — Алекс покачала головой. — Но если в банке станет известно, чем я занимаюсь, если им станет известно, что я вмешиваюсь в дела одного из клиентов, меня…