Алекс видела, как Руди прошел во вращающиеся двери банка «Гельвеция» и передал служащему банка свои документы. После нескольких минут переговоров служащий протянул ему несколько листков. Руди внимательно их просмотрел, потом что-то сказал. Банковский служащий несколько раз отрицательно покачал головой.

Тогда Руди повернулся и вышел из банка. Молча прошел мимо Алекс. Затем не спеша перешел на другую сторону улицы, остановился перед магазином Луи Виттона и стал ждать.

Алекс подошла к нему.

— Что вы делаете? — удивилась она.

— Смотри, чтобы никто не видел, что мы разговариваем, — прошептал Руди.

— К чему такая секретность?

— Ничего не говори. Поймешь, когда увидишь.

Руди положил документы на карниз витрины магазина и пошел прочь. Алекс взяла их и стала читать. Вверху первой страницы стоял красный логотип цюрихского банка «Гельвеция» со словом «Kontoauszug» («Выписка о состоянии счета»). Ниже голубым — «Счет в долларах США».

Она заглянула в конец страницы: Общая сумма: $ 12104,65. Двенадцать тысяч сто четыре доллара шестьдесят пять центов. На следующей странице — баланс в евро. Ненамного больше. Она пролистала другие страницы — всего семнадцать, сложила суммы в других валютах: японских йенах, гонконгских и канадских долларах. В целом приблизительно на тридцать две тысячи четыреста долларов США.

А они-то думали, что на счету лежат миллионы! Это была какая-то бессмыслица. Она оторвала взгляд от бумаг и увидела, как Руди нырнул в приоткрытую дверь дальше по улице. Алекс поспешила за ним.

«Ерунда какая-то!» — подумала она. С чего бы это Охснер поднимал такой шум о том, как удачно они с отцом Руди вели операции со вкладом, если все время они крали с него деньги? С чего бы это Охснеру хвалиться экспоненциальным ростом и удорожанием активов, если тут не замешаны огромные деньги?

Она вошла во двор и увидела, как голова Руди мелькнула за большим чугунным фонтаном и исчезла в проеме двери на противоположном конце двора.

Она вышла за ним на улицу и нагнала его, когда он шел по мосту рядом с «Аистами». Уже на середине моста, почти дойдя до каменного здания криминальной полиции, Руди обернулся к Алекс и сказал:

— Это было идеальное преступление.

— Что вы имеете в виду? — удивилась Алекс.

— Идеальное преступление. Преступление, о совершении которого никто даже и не догадывается. — Он жестом указал на скамейку, предлагая присесть. На ту самую, на которой они сидели раньше. — Только подумай: деньги лежат себе на счете и ждут одного: когда кто-нибудь заявит на них свои права.

— И что же? — не поняла Алекс.

— После смерти отца Охснер остался единственным человеком, которому было известно про этот счет.

— Не считая тех, кто его открыл.

— А они, скорее всего, умерли. — Руди вглядывался в воды реки. — Также, как и Охснер. — Он повернулся к Алекс. — Охснер покончил с собой, когда понял, что идеальное преступление вот-вот будет раскрыто. Это очевидно. Именно он все годы воровал со счета деньги.

Алекс покачала головой.

— Я так не думаю. Когда мы обедали с ним на прошлой неделе, Охснер и бровью не повел, узнав, что вы знаете о счете.

— Это потому, что он понял: игра закончена. Неужели не понятно? Охснер воспользовался деньгами со счета, чтобы покрыть убытки в 1987-м, а потом убил моего отца, когда тот узнал, что происходит. А когда Охснер почувствовал, что мы вот-вот раскроем его махинации, у него осталось два выхода: убить нас или спрыгнуть с моста. Он выбрал самый простой выход.

— Тогда все? Дело закрыто?

— Точно.

— Да, но в пятницу Охснер вовсе не был похож на человека, которого схватили за руку.

— Может, это была просто игра?

— Тогда скажите, зачем он согласился пообедать с нами? — спросила Алекс.

— Чтобы узнать, что нам известно.

— В таком случае к чему все эти рассказы об опекунских счетах, их владельцах-евреях и запечатанных письмах? Зачем вообще было рассказывать нам об этом счете? Если помните, о счете вам сообщил Охснер, а вовсе не я.

— Возможно, последнее желание. Узнав, что мы напали на его след, он больше не захотел жить.

— Последнее желание? Идеальное преступление? Все это начинает напоминать плохое голливудское кино.

— Извини, но это единственное правдоподобное объяснение.

Алекс возразила:

— Охснер никогда не намекнул бы, что на счету лежат миллионы, если бы воровал оттуда деньги сам. Должен быть кто-то третий.

— Кто?

— Не знаю. — Алекс прокручивала в уме возможные варианты. Компьютерный код, определенно, был введен не просто так. Никто не стал бы прибегать к таким хитростям, чтобы использовать этот счет для покрытия маржи, если бы на нем не лежало много денег.