— Позволь мне кое-что проверить.

Руди выхватил отчеты и стал суммировать денежные позиции. [29]

— Может быть, на счету когда-то и были деньги, но Охснер украл их. Уже после того, как использовал счет для покрытия маржи. И после того, как убил моего отца.

— Тогда зачем ему рассказывать об этом счете сейчас?

— Не знаю. — Руди не отрывал от нее взгляда. — Но если не Охснер украл деньги, кто же тогда?

— Скажем, ваш отец?

— Думаешь, это он похитил деньги? Уже после того, как их использовали для покрытия маржи во время обвала рынка? — Руди на секунду замолчал. — А Охснер не сказал нам ничего в пятницу потому, что хотел скрыть от меня, каким жуликом был мой отец?

— А какое еще можно найти объяснение?

— Но у моего отца не было никакого мотива красть. У него была уйма денег. Посмотри, сколько всего он мне оставил. Все эти картины я купил на деньги, унаследованные от отца.

— А почему вы уверены, что это не деньги с опекунского счета?

— Ни в коем случае! Эти деньги у нас были с самого начала. Отец всегда рассказывал мне о финансовом положении нашей семьи. Могу тебя заверить, у него было много денег, доставшихся ему от отца, а тому — от деда. Все это было задолго до открытия опекунского счета. — Руди помолчал. — А если предположить, что он взял деньги со счета, то нечем было бы тогда покрывать маржу во время обвала рынка в 1987 году, верно? Ты сама сказала, что на опекунском счете должна лежать куча денег, чтобы компьютерные махинации имели смысл.

— Точно.

— Кроме того, твоя версия не объясняет, почему Охснер совершил самоубийство. Не мог он покончить с собой только для того, чтобы скрыть от меня правду о моем отце и его манипуляциях с опекунским счетом. Со смертью Охснера счет переходит прямо в мои руки.

— Это правда.

— Ну, компьютерный гений, и какова же твоя версия случившегося?

В голове у Алекс проносились эвристические «если — то»: если деньги украл отец Руди, то самоубийство Охснера лишено смысла. Если деньги украл Охснер, то зачем ему вообще рассказывать про этот счет? Если ни отец Руди, ни Охснер не крали денег, то где же они?

И тут Алекс вспомнила о письме.

— Охснер говорил, что письмо, в котором упомянуто имя настоящего владельца счета, можно будет открыть после его смерти.

Руди с недоумением посмотрел на Алекс:

— Ты считаешь, что Охснер покончил с собой, чтобы я мог получить доступ к этому письму? Почему он просто не отдал его мне?

Алекс встала и, облокотившись о перила, посмотрела на реку, по которой катились холодные волны.

Теперь ее осенило. А что, если Руди украл деньги? Он мог сделать это сегодня утром, когда ходил в банк. Перевод денег минутное дело. С одного счета в банке «Гельвеция» на другой. Алекс внимательно посмотрела на Руди. Или он сделал это в пятницу, пока она стояла у банка и ждала его? Или когда она улетела в Амстердам? Может, поэтому он и купил ей билет? Чтобы убрать ее с дороги?

Поэтому убили Охснера? Чтобы и его тоже убрать с дороги?

Алекс бросила взгляд на полицейский участок за мостом. Его входные двери скрывались за четырьмя гигантскими каменными колоннами. Она подсчитала, сколько времени займет добежать туда.

Алекс схватила свою сумочку.

— Ладно, что бы там ни произошло, все уже кончилось. Меня это не касается. — Она повернулась, чтобы уйти. — Я возвращаюсь на работу.

Она двинулась в сторону полицейского участка. Руди схватил ее за руку.

— Подожди секунду. Ты думаешь, это я убил Охснера, да?

Алекс попыталась вырвать руку.

— Отпустите меня!

Руди не отпускал.

— Ты считаешь, это я убил его, чтобы добраться до письма? — Он прижал ее к перилам моста.

— Вы сумасшедший! Вы и меня хотите столкнуть? — Алекс взглянула вниз. До воды было рукой подать. — Знаете, это вам не Базель. Я ведь могу уплыть.

Руди отпустил ее руку. Алекс побежала.

— Прежде чем ты убежишь, — кричал он ей вслед, — тебе следует кое-что узнать! Я мог бы получить доступ к счету в любой момент.

Алекс остановилась на пол пути.

— Зачем мне убивать Охснера, если счет открыт на мое имя?

Она обернулась.

— Например, чтобы он вас не выдал.

— Какая ты наивная! — Руди приблизился к Алекс. — Тогда почему я не убил и тебя заодно?

— Потому что полиции было известно, что я с вами. — Она оглянулась на здание криминальной полиции. — Вы бы не смогли…

— Но в полиции не знали твоего имени, не знали, кто ты. Они никогда не связали бы твою смерть со мной.