– Я думаю, что лучше всего действовать в два этапа, — объявил он через некоторое время. — Первый — это расстаться с Амандой и Джейком, чтобы жить отдельно от них, но по отдельности друг от друга. Затем, после того как они привыкнут к этому, и окажется, что система работает, мы начинаем прорабатывать идею нашего совместного проживания.

Элис задумалась над этим. По правде говоря, в случае проживания вдвоем с Розой, ребенок фактически не заметит разницы. Решение остаться с Джейком оказалось безуспешным и с точки зрения их отношений, и с точки зрения отношения Джейка с дочерью. Из-за того, что он столько времени проводит, закрывшись в гостиной или на маршах протеста против загрязнения окружающей среды, Роза уже смотрит на отца, явно не узнавая его.

Хьюго с самым серьезным видом склонился через стол.

– Я знаю, как нам следует действовать. Поверь мне — я же продавец.

– А разве тут не просматривается явное противоречие? — поддразнила она его.

Хьюго закатил глаза.

– Я имел в виду, что моя работа — это продавать людям разные вещи.

– Но ты продаешь дома. Дома — это другое дело. А мы говорим и людях и их жизни.

Хьюго покачал головой.

– Дорогая, дома — это то же самое, что люди и их жизни. Ты же не продаешь им кирпичи и известковый раствор. Им продается мечта о том, как они могут там жить. А нам требуется продать Джейку и Аманде мечту о том, насколько легче и лучше им будет жить без нас.

– Наверное, — сказала Элис.

Определенно ей будет нетрудно оставить Джейка. Несмотря на инвестиции в «Собери и используй!», из своих сбережений она, вероятно, сможет купить что-то достаточно большое для проживания одной женщины с ребенком. Более того, Элис уже прекратила вливания в журнал, что ни в коей мере не помогло обстановке дома. И она обязательно купит жилье во многих милях от всех нашедших новое применение унитазов, ванн и раковин, а также старой обуви, в которой теперь что-то растет.

– В этом и состоит план, — решительно объявил Хьюго. — Если мы будем осторожно вести себя с Джейком и Амандой, то все у нас получится. Важно избежать любых внезапных шоков. Они не должны выяснить, к чему мы стремимся, пока мы сами не захотим дать им об этом знать.

– По твоим словам все получается так просто.

Элис улыбнулась и потянулась через стол, чтобы его поцеловать. Хьюго опять почувствовал прилив желания.

– Так, так, так, — прозвучал голос у них за спиной. Он звучал неприятно и победно. — Верный муж и отец, если не ошибаюсь.

Хьюго в ужасе поднял голову и увидел Лауру, которая улыбалась, глядя на него сверху вниз. Улыбалась она очень неприятно. Она была сильно накрашена, и в пламени свечей, по мнению Хьюго, очень сильно напоминала злобную горгулью.

Когда Лаура узнала Элис, ее улыбка сошла с лица.

– И экопринцесса! — воскликнула она, затем перевела взгляд на Хьюго. — Как интересно увидеть вас здесь вдвоем!

В ее голосе звучали злорадство и триумф. Она, очевидно, видела, как они целовались. Хьюго понял, что чувствует мышь, попав в лапы кошки с особенно сильными садистскими наклонностями.

Лаура склонила голову набок и посмотрела на Элис.

– Я была права. Она на самом деле просто очень тщательно моется.

– Лаура, — наконец выдавил из себя Хьюго.

Пламя свечей отразилось от ее зубов.

— Фергюс приехал на выходные и привез меня сюда поужинать. Он хотел меня порадовать. И какая это оказалась радость!

В полумраке у нее за спиной маячил Генрих VIII в бейсбольной кепке, которого Хьюго ранее заметил спящим в баре. Наконец-то он увидел этого гуру средств по отпугиванию писающих собак и мастера по пренебрежению женой. В любое другое время Фергюс обязательно заинтересовал бы Хьюго.

Теперь же он чувствовал только страх. У него внутри все переворачивалось. Голова гудела. Почему он задержался в «Коже» и не сбежал в то мгновение, как увидел Лауру? Только идиот не мог понять сразу же, что должно случиться. И зачем он еще упомянул психоаналитика? Он не понимал, что если и есть кто-то ужаснее отвергнутой женщины, то это отвергнутая женщина, которой сказали, что ей требуется психоаналитик.

— Значит, не нужно спрашивать, приехала ли Аманда?

Хьюго увидел, как глаза Лауры горят отмщением. Страх еще больше усилился. Во много раз.

Аманда закрыла глаза и вытянулась на теплом мраморе, затем пошевелила пальцами ног Г в бурлящей воде джакузи. Очевидно, что некоторые струи направлялись таким образом, чтобы создать по-настоящему восхитительные ощущения. С каждой минутой ей было легче справиться с разницей во времени.

Не то чтобы ей было слишком трудно справляться со сменой часовых поясов. На самом деле разница во времени ее почти не трогала. Она прилетела ночным рейсом, но в первом классе, где все ходили перед пассажирами на задних лапках, подавали шампанское, и можно было нормально вытянуться. Слава Богу, один взгляд в адскую пропасть экономического класса был давно позади.