Сзади послышались шаги, и, обернувшись, Люси увидела Джека. По яростному блеску его глаз она поняла, что он слышал все.

Он подошел, снял с нее пиджак и швырнул его Стэдлеру в лицо.

— Будь внимателен, где оставляешь свой пиджак, или тебе придется шарить в темноте по полу в поисках своих красивых зубов. — Повернувшись к Люси, Джек помог ей надеть пальто.

Стэдлер выпрямился и произнес с оскалом бульдога:

— Не думай, что можешь обмануть меня! Я знаю, что вы с Люси не обручены. Ты думаешь, я полный идиот?

Люси замерла, а Джек саркастически улыбнулся.

— Если тебя интересует мое мнение, приятель, то ты самый большой дурак на свете. — В голосе Джека послышались стальные нотки, он сильнее обнял ее, и она почувствовала, как напряглось от гнева его тело.

Благодаря его близости в ней снова прибавилось силы, и Люси с горечью осознала, какой же Стэдлер подлый. Она положила руку поверх руки Джека и сжала его пальцы.

— К твоему сведению, — продолжал Джек, — Люси и я собираемся пожениться на следующей неделе.

У Люси перехватило дыхание. Ну, разумеется, ей послышалось.

— Пожениться? — переспросил Стэдлер. — На следующей неделе?

Воцарилось зловещее молчание, и Люси подумала, что сейчас потеряет сознание. Если Стэдлер слышал то же, что слышала она, значит… Потрясенная, она посмотрела на Джека, который не сводил ненавидящего взгляда со Стэдлера. Взгляд Джека был таким пугающим, что она удивилась, почему Стэдлер не бежит, поджав хвост. Она никогда не видела Джека таким разъяренным, а его глаза, казалось, метали молнии, на скулах двигались желваки. Да он был готов убить Стэдлера!

Люси с опаской смотрела на грозного в гневе Джека и пыталась прочитать его мысли.

Пожениться? На следующей неделе? О чем, во имя Неба, Джек думал, когда говорил это?

Когда Люси тащила Джека за руку в свою комнату, она едва сдерживала ярость. С грохотом захлопнув дверь, Люси уставилась на него. Как он мог предложить такую глупость? Пожениться! На следующей неделе! Она стояла и, стиснув зубы, просто испепеляла Джека взглядом. Он с опаской поглядывал на нее, ожидая взбучки.

— Ну и что мы теперь будем делать? — наконец ее прорвало.

Он сощурил глаза, когда услышал ее тон, — как будто от боли, — но ничего не ответил, только прислонился к двери и продолжал смотреть на нее.

Не услышав ответа и испытывая острейшее желание поскорее избавиться от этого кошмара, она подошла и с силой ткнула его в живот. Удар оказался таким сильным, что у нее заболели костяшки пальцев. Он что-то проворчал и, сморщившись, дотронулся рукой до того места, куда она ударила.

— Ну? — Люси чуть не плакала.

Она собралась еще раз его ударить, но Джек перехватил ее руку и крепко сжал.

— Люси, — взгляд его светло-карих глаз был чрезвычайно серьезен, — ты разве не видишь, что я думаю?

Не удовлетворенная его словами, она высвободила руку и, сжав кулак, поднесла его к носу Джека.

— Так ты думаешь? Я сейчас снова ударю тебя, Джек Галлахер! И о чем же ты думал, когда говорил Стэдлеру эту чушь?

Каким бы серьезным он ни казался, его губы дрогнули от ее слов.

— Ладно, ударь меня, — сказал он. — Я заслужил. — Он наклонил голову так, чтобы она могла достать до его лица. — Я не учел последствий. Поэтому ударь меня. — Он указал на правый глаз. — Сильно-сильно. Прямо сюда. Как когда-то в детстве.

Ее передернуло от его беспечных слов, и она уже размахнулась, но в последний момент передумала. Она никогда никого не била в своей жизни, за исключением Джека. Однажды она врезала ему. У него даже был синяк под глазом. Но тогда она была девчонкой, а сейчас — взрослая женщина. И она вовсе не жестокая. Кроме того, бить человека, который сам подставляет лицо, нечестно. Чувство безысходности переполнило Люси, она подбежала к кровати и, бросившись на нее, разрыдалась.

Кровать прогнулась, когда Джек присел рядом. Он погладил ее по белокурой головке.

— Тебе кажется это ужасным, да? — спросил он. — Ужаснее, чем когда, в детстве, я стащил тебя с лестницы прежде, чем ты успела снять кошку Хелен с крыши? Ты мне тогда так вмазала, что у меня искры из глаз посыпались.

Люси стиснула зубы и вытерла слезы. Конечно, она помнит. Но сейчас совсем другой случай. Хотя ее трясло от желания наорать на него, она ничего не сказала. Боялась, что голос подведет.