— Диверсия? — моментально среагировал Мальцев.

Маус переглянулся с Букой. Хороший вопрос. Что они знали об истинной причине катастрофы? Имела ли место диверсия? Конечно, нельзя исключать и этого. Но им были известны только официальные данные и кое-что еще из записки генерала. Из этого, пожалуй, и следовало исходить.

— Вы хотите сообщить о какой-то готовящейся акции? — снова спросил Мальцев. Он оживился: еще бы, разговор перетекал в знакомое ему русло. — Кто за этим стоит? Американцы?

— Все не так просто, — сказал Маус. Огляделся. — Смотрю, ты книгами весь обложился. Знаю — в академию поступать собрался. А хочешь, мы сделаем так, что тебя туда без экзаменов возьмут, да еще и внеочередное звание присвоят?

— Хватит заговаривать мне зубы, — резко сказал Мальцев. — Сообщайте что знаете! И развяжите меня — немедленно!

Маус с сомнением посмотрел на Монаха. Тот направился в прихожую и вернулся с ремнем с притороченной к нему кобурой, из которой торчала рукоятка пистолета. Достал пистолет, подкинул на руке и сказал:

— Можно и развязать — если шалить не будешь.

— Так сказать, в знак нашей доброй воли, — улыбнулся Маус.

Капитана развязали, но радости ему это, похоже, не прибавило. Он был погружен в какие-то сложные размышления, и ему можно было только посочувствовать: как бы ни развивалась ситуация, карьера его висела на волоске.

— Вот, значит, какая история, — сказал Маус. — Бука, изложи ему…

— На завтрашнее утро запланировано снижение мощности четвертого энергоблока, — заговорил Бука. — Это связано с экспериментом с системами безопасности. Ближе к ночи персонал заблокирует систему аварийной остановки реактора, хотя инструкция запрещает отключать эту систему во всех случаях. Одновременно персонал перекроет подачу пара на одну из турбин. Это будет эксперимент по замеру электрических характеристик работы турбины в режиме выбега. Если будет отключена система аварийной остановки реактора по сигналу прекращения подачи пара на последнюю турбину, произойдет катастрофа…

— Что за бред… — пробормотал капитан. — Что за катастрофа? Откуда такие подробности?

— Автоматика заглушила бы реактор, — продолжал Бука. — Но персонал предполагает повторить эксперимент несколько раз на различных параметрах управления магнитным полем генератора. Так что реактор практически остается без контроля.

— Откуда ты знаешь про эксперимент? — насупился капитан. Он тяжело дышал, ему было непросто контролировать себя. Монах осторожно приблизился к нему, стараясь держать Мальцева под контролем.

Бука не слушал его, он продолжал монотонно излагать:

— В час двадцать три поток воды через активную зону реактора значительно уменьшится. Начнет нарастать парообразование. Три группы стержней автоматического управления пойдут вниз, но остановить нарастание тепловой мощности реактора не смогут, их уже будет недостаточно. Начальник смены, поняв происходящее, прикажет нажать кнопку АЗ-5. По этой команде стержни управления с максимальной скоростью опустятся вниз. Такое массированное введение в активную зону реактора поглотителей нейтронов должно прекратить процессы ядерного деления. Но к этому времени начнется саморазгон реактора.

Бука сделал паузу, коротко посмотрел на товарищей и продолжил:

— Тепловая мощность достигнет 530 мегаватт и будет нарастать дальше. Сработают две последние системы аварийной защиты — по уровню мощности и по скорости роста мощности. Но обе эти системы управляют выдачей сигнала АЗ-5, а он был еще три секунды назад подан вручную. В доли секунды тепловая мощность реактора возрастет в сто раз и будет нарастать. ТВЭЛы раскалятся, разбухающие частицы топлива разорвут оболочки ТВЭЛов. Давление в активной зоне многократно возрастет. Начнутся химические реакции воды с ядерным топливом, разогретым графитом и цирконием. В ходе этих реакций произойдет бурное образование водорода и окиси углерода. Давление газов в реакторе приподнимет крышку реактора весом около тысячи тонн, оборвутся все трубопроводы. Газы, находящиеся в реакторе, соединятся с кислородом воздуха, образовав гремучий газ, который из-за высокой температуры мгновенно взорвется. Крышка реактора подлетит, повернется на девяносто градусов и упадет вниз. Разрушатся стены и перекрытие реакторного зала. Из реактора вылетят обломки находящегося там графита, раскаленных ТВЭЛов. Они упадут на крышу машинного зала и другие точки, образовав около тридцати очагов пожара. А в час тридцать ночи двадцать шестого апреля к месту пожара выедет первая пожарная команда лейтенанта Правика…

Повисла тягостная пауза. Обалдевший Мальцев смотрел на Буку, как на безумца. Наконец он произнес:

— Я все могу понять — и ваши идиотские, совершенно необоснованные предположения, и странную хронологию этой предполагаемой аварии, которой не было и, очевидно, не будет. Но откуда, скажите на милость, вы знаете, кто именно, и во сколько выедет на тушение… гм… пожара?

— Все это давно известно, — сказал Бука, высыпая на низкий столик перед капитаном пожелтевшие газетные вырезки. — Мы из будущего.

Маус невольно схватился за голову. Этого он и боялся, об этом предупреждал генерал Мальцев. Это было самое идиотское признание, какое только можно было сделать. «Мы из будущего!» Охренеть…

Но капитан даже не улыбнулся: он впился в вырезки жадным взглядом, словно эти бумажки были для него истиной в последней инстанции. Осторожно взял в руки одну, другую, вглядываясь в даты.

— Персонал станции должен знать, что может произойти, если они не предпримут меры предосторожности, — быстро заговорил Антонов, пытаясь спасти ситуацию.