Появилась еще одна «гениальная» мысль: найти чехол для гитары — лучшая маскировка для винтаря. Но на такой вопрос продавщица в музыкальном отделе лишь изумленно выпучила глаза: она и не знала, что существует такое. Тогда, скорее из какого-то хулиганского задора, Маус купил собственно гитару — уродливое творение массового производства.

В ожидании обратного автобуса завернул в гастроном и взял то немногое, что там было из еды: пачку серых, как земля, макарон и буханку хлеба. Спросил, что имеется из спиртного, но толстая продавщица лишь одарила его презрительным взглядом. Память выдала что-то смутное про «сухой закон» и вырубленные по чьему-то указанию виноградники. Это было необычное ощущение: денег у него оказалось куда больше, чем можно было потратить в этом странном, почти что забытом мире. Оглядев унылый прилавок, на котором стояли лишь одинаковые, как солдаты, банки консервированной кильки в томатном соусе, он взял пять таких банок и чудом залежавшийся треугольный пакет с молоком.

Продавщица с необъяснимой ненавистью швырнула ему сдачу, и сталкер мысленно пожелал ей попасть под радиоактивный дождь, если таковой все-таки случится. И вышел на улицу, к остановке. В ожидании автобуса вскрыл «пирамидку» с молоком, отхлебнул, скривился: молоко оказалось прокисшим. Тем не менее выпил все, без остатка — Зона учит не пренебрегать калориями в любой форме. К тому же очень хотелось пить. Допив, стал дожидаться автобуса, любуясь большим плакатом, славящим достижения советских энергетиков…

Он сошел на безлюдном шоссе и побрел к оставленным в укрытии товарищам. Странное дело — теперь он чувствовал себя самым обыкновенным туристом, расслабленно путешествующим по красивым заповедным местам. Что ни говори, а к хорошему привыкаешь быстро.

Товарищей по оружию нашел не сразу: те здорово замаскировались в зарослях. Быстро обрисовал обстановку, заставил переодеться в принесенные спортивные шмотки.

Некоторое время они молчали, разглядывая друг друга. Самое время было посмеяться, так как вид их был довольно комичным. Впрочем, смеяться совсем не хотелось. К тому же, когда взгляд привык к этой диковатой картинке, Маус отметил, что Монах со своей бородищей и очкарик Антонов очень даже вписываются в образ туристов-интеллектуалов. И теперь его собственная небритость только играла на руку. Несколько выбивался из образа вызывающе длинноволосый Бука. Но в целом получалось неплохо.

В ожидании вечера разожгли костер и наварили полный котелок макарон. Они полностью оправдали ожидания: разварились и слиплись, превратившись в макаронную кашу. Но им было не до эстетических выкрутасов: котелок опустошили мгновенно, под кильку из банок, которая, кстати, показалась просто верхом кулинарного искусства. Теперь закопченный котелок представлял собой то, что и требовалось компании, маскирующейся под бродячих КСПшников. Оставалось отделить от автоматов магазины и все это засунуть в чехол от палатки. В довершение всего длинными полосами разорванной палатки сталкер примотал винтарь к гитаре, заранее удалив с нее струны. Вышло коряво, но если не приглядываться — то для транспортировки годилось.

Что бы там ни писал генерал, мол, их главное оружие — слово, Маус прекрасно знал одну истину: главный аргумент в любом споре — это уткнутый в печень автоматный ствол. И что бы ни случилось, как бы радужно все ни выглядело, а без оружия в Припять он больше ни ногой.

К тому же не следовало стопроцентно доверять тому, кто еще совсем недавно был «на той стороне». Мауса уже посещала довольно параноидальная мысль о том, что генерал таким хитрым способом приготовил им в прошлом ловушку — раз уж не смог остановить их в своем собственном времени. Как это можно было сделать — представить трудно. Но, как говорится, береженого бог бережет. Ведь даже Черный Сталкер в этом времени еще не появился, и оставалось уповать лишь на помощь более традиционных высших сил.

Комбезы тщательно свернули и засунули в рюкзаки, придавив сверху шлемами. Разгрузочные жилеты с кевларовыми вставками думали бросить, но Маус настоял взять — хорошая защита могла стать последним козырем, если дело дойдет до стрельбы. Собрались, закинули за плечи изрядно раздувшиеся рюкзаки — так они даже больше напоминали основательно подготовившихся туристов — и двинулись к дороге неторопливой «туристической группой». На боку у Мауса «стволом вниз» болталась гитара, под рюкзаком Монаха легкомысленно позвякивал котелок. Так и вышли к дороге. На остановке сидела какая-то группа унылых подростков, один из которых назойливо просил побренчать на гитаре. Большого труда стоило Маусу не наделать глупостей, ткнув эту доставшую его прыщавую физиономию в гравий. Ситуацию спас Монах, затянувший монотонную нравоучительную проповедь. Подростков это отпугнуло куда эффективнее насилия — они тихонько, один за другим выскользнули из-под козырька остановки.

И тут кое-что заставило их понервничать, а Мауса — даже сунуть руку под брезент, притянувший к гитаре винтарь: в направлении Припяти неторопливо ползла армейская колонна: впереди темный УАЗ, следом БТР, за ними несколько низко рычащих тентованных «Уралов». Отчего-то сталкер ждал, что сейчас из грузовиков посыплются на землю пехотинцы в «хаки», возьмут их в кольцо и покрошат на винегрет. Это, конечно же, была всего лишь отрыжка обыкновенного сталкерского отношения к военным — в каждом из них заочно видеть врага. Так или иначе, эта случайная встреча недвусмысленно говорила о том, что у военных в этом районе есть определенные интересы и, стало быть, следовало быть предельно осторожными. Впрочем, последнее условие необходимо было соблюдать в любом случае.

Последний «Урал» скрылся в ядовитых клубах выхлопа, проследовал замыкающий УАЗ и стало тихо. А вскоре подошел и автобус.

«Туристы» высадились на окраине Припяти, когда уже начинало темнеть. По заверениям Мальцева, в это время он уже вернулся со службы, а, стало быть, наступило время нанести визит. В своем письме он дал не только адрес, но и довольно точные ориентиры, так что искать эту панельную пятиэтажку долго не пришлось. Пока они шли по указанному адресу, мимо проплыл желтый милицейский «луноход» и даже притормозил, что могло грозить крупными неприятностями, если бы дело дошло до проверки документов. Но обошлось.