— Конечно, — снисходительно произнёс он, — легко быть безответственным, когда от тебя не ждут многого. А мне ещё нужно отправить отчёты филиала в Москву, рассчитать с Лёвой промо-акцию, чтобы он опять не вылез из бюджета, то, сё, ещё объяснительные ваши читай. Столько дел — за всеми надо уследить.

— Ты забыл самый главный проект, — прыгая по приёмной в одном кроссовке, заявил Виталик.

Паника метнулась за стёклами очков коммерческого директора. Но он тут же взял себя в руки.

— Какой же? — небрежно спросил он.

— Самый главный проект — это твоя жизнь! — ответил Виталик, вытаскивая из-под стеллажа вторую кроссовку. И сразу, без перехода, чтобы не дать собеседнику впасть в медитативную задумчивость, продолжал, указывая на пачку записок у него в руках:

— Ну как, хорошо я объяснился? Убедительно?

— Поубедительнее прочих. Но расслабляться не стоит. Надо стараться быть лучше, потому что всегда есть, к чему стремиться.

— Не надо постоянно куда-то стремиться, — огорошил его Виталик. — Ты и так лучший — постой немного на пьедестале почёта и просто отдохни. Поверь, ты никогда не пропустишь начала следующих соревнований. Ты настолько безупречен, что можешь позволить себе некоторую небрежность.

Смешно. А может быть, что-то в этом есть? Константин Петрович вновь потянулся к телефону. И всётаки что же он сделал не так? Начнём с последней SMS от Маши.

«Время ест», неожиданно прочитал он. «Хронос пожирает меня со страшной силой, а я не сопротивляюсь». И это был последний и решающий волшебный пинок на пути в Париж.

Он позвонил подруге Елены Васильевны, в надежде, что та остановит его. «Тебе повезло, парень. Если загранпаспорт в порядке, то я тебя в следующие же выходные отправлю в Париж с группой. Заноси документы в субботу с утра, только не тяни с этим», — приветливо сказала она.

Выписать себе справку с работы он сможет сам, завтра же. Рядом с офисом есть фотоателье. Анкету заполнит. Паспорт в порядке. В прошлом году Константин Петрович ездил на Франкфуртскую книжную ярмарку. На два дня. Даниил Юрьевич придумал ему пустяковое поручение, лишь бы этот трудоголик хоть немного развеялся.

Следующий уик-энд его вполне устраивает. У родителей был на прошлой неделе, авралов не предвещается. На всякий случай он открыл ежедневник. В графе «планы» красивыми округлыми буквами было выведено: «Быть с Машей в Париже».

— Прекрасно. Я даже укладываюсь в график, — удовлетворённо произнёс Константин Петрович и перешёл к следующему пункту плана — котлете на ужин.

Наташа и Лёва шли по берегу Невы. Лёд недовольно урчал и ворочался в своей берлоге, но с места не двигался. Лёва уверенно заявил, что в воскресенье начнётся ледоход и он решительно настроен собрать горожан полюбоваться этим зрелищем. Нужно только выбрать самое удобное место, ведь наблюдать за движением льдин по Неве можно бесконечно.

— Когда хочешь завести новую традицию — действовать надо сразу, чуть только идея стукнет тебе в голову. Не то найдутся другие умники, которые к тому же захотят извлечь из этой идеи выгоду, — заявил он. — Вот мы-то с тобой от чистого сердца хотим сделать подарок людям, верно? А стоит только об этом прознать каким-нибудь акулам капитализма — и всё! Оцепят все набережные и будут брать деньги за счастье полюбоваться сходом льдин, и превратят честный ледоход в рекламную кампанию нового продукта.

— Вот, посмотри, хорошее место, — перебила его Наташа. — А ты уверен, что кто-нибудь, кроме нас, придёт смотреть на ледоход? И где гарантия, что он начнётся именно в воскресенье?

— Придут, придут! Я уже запустил эту идею в Интернет и дёрнул всех толковых журналистов. Каждому обещал эксклюзив. Придётся как-то выкручиваться.

У Лёвы в кармане затрезвонил мобильный телефон.

— Алё, Игорь? Всё в силе, да. Я тебе вечером место и время скину. Держись.

— Опять журналисты? — улыбнулась Наташа.

— Пятый канал прорезался. Теперь нельзя отступать.

— И что же ты им всем наговорил?

— Что Пётр Первый любил смотреть на ледоход и от этого успокаивался. И что потом Екатерина Вторая хотела ввести такой обычай, но тут появился Пугачёв и отвлёк её. Потом о начале хрущёвской оттепели. Якобы Хрущёв приехал в Ленинград, встал на берегу, понаблюдал за ледоходом и подумал: а не пора ли оттепель нам учредить?

— И тебе поверили? Зачем ты только всё это придумал?

— Не знаю. Захотел сделать тебе подарок. Сперва хотел звезду с неба достать, но потом подумал: звёзд так много, они такие одинаковые, люди так часто дарят друг другу звёзды, а ещё чаще обещают их подарить, что это уже стало традицией. И тогда я решил создать новую традицию. И посвятить её тебе.