Так вот кто мы для тебя, Мицар? – горько думает Чеглок. Живые образцы?

Ты бы предпочел быть мертвым образцом?

Я вообще не желаю быть образцом.

Желаешь? Что значат желания мьютов или нормалов по сравнению с капризом Шанса?

От этих слов Чеглок заливается краской стыда.

Что мне необходимо сделать?

Пока что – запомнить, что любой из остальных, в том числе твоя милая Моряна, может оказаться шпионом, нормалом в шкуре мьюта. Будь начеку, но старайся не вызывать подозрений: это может спровоцировать очередную атаку на вас… что, впрочем, все равно может произойти. Я только надеюсь, что в этом случае успею тебя как-нибудь предупредить.

Другими словами, я предоставлен сам себе.

Я все еще с тобой, шепчу тебе мысленно, готов взять управление на себя, если придется. И не забывай: помощь уже в пути.

И долго ей сюда добираться?

Меньше часа. Но нормалы могут появиться раньше. Если так, тебе придется драться снова.

Это хорошо. Я не против кого-нибудь убить.

Сохрани этот гнев, юноша, но как следует его спрячь. Сейчас мы в твоих руках, Чеглок. Никому больше я не могу доверять. Только тебе.

Чеглок чувствует, как повод воли снова оказывается у него в руках. Он взмахивает крыльями, удерживаясь ровно на мечущихся ветрах бури. От развалин взлетают угли: оранжевые камешки, подмигивающие и вертящиеся, мелькают в полосах дождя. Он действительно был виртуализован с самой площади Паломников? И он действительно заражен разумным вирусом, который уже начал атаку, хотя ни малейших признаков болезни он не ощущает? Вирусом, тайный источник которого – один или несколько из тех мьютов, которым он привык за последнюю неделю доверять жизнь, и даже – если это Моряна – любить всем сердцем?

Чеглок все еще любит ее, и откровения Мицара ничто не изменили. Впрочем, он не сомневается в правдивости тельпа, как бы ни было злобно его поведение. Конечно, когда возвращаешься из виртуализации, сперва это несколько дезориентирует – то, что в реальном мире прошло совсем мало времени, но опыт виртуализации-внутри-виртуализации оставил у Чеглока чувство нереальности, большее обычного.

Нормалы лежат внизу, раскинувшись в неестественных позах, кровь их мешается с дождем, хлещущим по остаткам псибертронной брони. Чеглок, к своему облегчению, уже не видит их виртов, не видит жадной возни селкомов и вирусов внутри тел. Повернув голову, он замечает Моряну, склонившуюся над Полярис в неверном свете мелькающих огней. Феникс лежит недвижимо, от него поднимается пар. Халцедона по-прежнему ни следа. Сколько продержал его Мицар псионической хваткой?

Ответ тельпа падает в мозг легче перышка:

Менее секунды.

Посмотрю-ка я, что с Фениксом, думает Чеглок, но не успевает осуществить намерение, как снизу вырывается фонтан грязи и камней, футов на десять слева. Вскрикнув от удивления, Чеглок взмывает выше, сплетая одновременно ветры в щит и готовясь ударить молнией. Нормалы! Добрались первыми…

Не стреляй! – доносится голос Мицара, и Халцедон вырывается из земли. Массивные кулаки воздеты над головой, шахт бросается к Чеглоку, но тут же узнает его и резко останавливается. Руки падают вниз, когда он замечает масштаб разрушений.

– Видит Шанс! – бурчит он. – Кажется, я самое интересное пропустил.

– Зато вылез вовремя, Халц, – отвечает Чеглок, приземляясь рядом. – Ты что, заблудился там, внизу?

Или, шепчет Мицар, зная заранее, убрался подальше?

Тише, Мицар!

Он нас не слышит.

Может быть, но я чертовски путаюсь, ведя два разговора сразу!

– Очень забавно, – рокочет тем временем Халцедон. Темные очки по-прежнему на лице у шахта, хотя одно из стекол треснуло, и, как разбитое зеркало, дает множество отражений окружающих огней. И Чеглоков тоже много. Дождевые русла коричневой земли и красноватой глины сбегают по грубо тесанному телу, будто шахт плавится. – Взрыв вызвал обвал. Не сразу смог откопаться. И то, что вдруг выбросило из Сети, тоже не слишком помогло. Что там с Пол?

– Моряна сейчас смотрит. Фена тоже здорово покорежило.

– Он салмандер крепкий, выкарабкается. Чего не могу сказать об этих нормалах. Жаль, ты мне одного не оставил, Чег.

– Не моя работа. Они сами себя взорвали.

Халц хмыкает, тряся головой:

– Мудаки тронутые. Если так хотят умереть, какого бы Шанса им не истребить себя дома, не задавая нам хлопот?

– Когда я начну понимать нормалов, я тебе скажу.

– А они точно не притворяются?

Чеглок мрачно улыбается, вспоминая сетевое видение их внутренностей.

– Мертвы надежно.

– Эти гады хотели меня закопать. Отплачу им услугой за услугу.

Чеглок не успевает ответить, как Халцедон топает ногой. Земля начинает дрожать, у его ног появляется трещина. Чеглок распахивает крылья, видя, как она идет к нормалам, расширяясь на ходу. В щель летят камешки, льются потоки грязи. Потом под нормалами расступается земля и проглатывает тела. Еще секунда – и щель закрылась. Даже следа не осталось от нормалов – и от трещины, что их сожрала.

И, указывает Мицар, от любых улик.