— Кто же вызовется добыть для меня кольцо?

Варяги и русичи молчали. Одно дело отправиться в далекий вик на франкскую землю и добыть себе золото, серебро и рабов ратными подвигами, а другое — прыгнуть в пасть чудовищному псу-демону Гарму, чтобы сгинуть там навеки.

— Пресветлый князь, я добуду тебе кольцо, — послышался негромкий, спокойный голос.

Все взоры обратились на говорящего.

— Вульфгар? — Князь прищурил посветлевшие глаза. — Ты сделаешь это для меня?

— Да, князь. Я это сделаю.

— Хорошо. Мы выступаем на Новгород через шесть седмиц. Если до тех пор ты не добудешь мне удачу, я добуду ее сам — на поле брани. На том и порешим.

Пировали так, будто наслаждались застольем последний раз в жизни. Егора и его друга Торта усадили на почетное место рядом с князем и ярлами.

Поначалу Егор старался пить мало, чтобы сохранить ясную голову, но здравицы в его честь сыпались одна за другой, и каждый раз старик-виночерпий, по указу одного из вождей, доверху наполнял его рог ароматным ромейским вином.

Отказываться было нельзя, и в конце концов Волчок здорово напился.

Торт, а по-местному — Торгрим Белая Голова, сидевший неподалеку, посматривал на него насмешливым взглядом, в котором можно было прочесть и тревогу. Белобрысый гигант не горел желанием отправляться в гости к темным тварям и не был уверен в том, что, вызвавшись в этот гибельный поход, Егор поступил правильно.

«Хорошо хоть с носителем ему повезло, — подумал, глядя на гиганта, Егор. — Мог бы очнуться в теле немощной старушки или семнадцатилетней отроковицы, вышивающей крестиком рушник!»

Егор представил себе эту картину и засмеялся.

Вождь свейских викингов белолицый Догмар, услышав смех Егора, тоже засмеялся. Он вдруг вскинул руку, призывая к тишине. Викинги и русичи умолкли. Дагмар поднялся, сжимая в пальцах свой сирийский кубок, и, глядя на Егора, пропел торжественным голосом вису:

Закончив вису, Догмар опрокинул в глотку вино и с силой грохнул кубком об стол.

— Возвращайся с победой, Вульфгар! — громко произнес он. — Клянусь молотом Тора, я награжу тебя щедрее, чем сам конунг Вальдемар!

Егор хотел сказать, что делает это не ради награды, но лишь улыбнулся в ответ хмельной улыбкой. Голова у него шла кругом.

Торт тоже был пьян, отчего грозное лицо его приобрело добродушное выражение. Обняв Егора за плечи, гигант задушевно проговорил:

— Знаешь, Волчок, а мне здесь нравится. В нашем времени меня считали уродом, а здесь я нормальный человек. Такой же, как остальные.

— Не стоит себя недооценивать, здоровяк, — ободряюще сказал ему Егор. — Здесь ты тоже изрядный страшила.

Выпив еще один рог вина, Торт зашептал Егору на ухо:

— По правде говоря, брат, мне немного не по себе. Среди людей нет ни одного, с кем я не вызвался бы сразиться, но темные твари… — Торт качнул белобрысой, массивной головой. — …Они меня пугают, Волчок.

Егор глотнул вина и насмешливо изрек:

— Я бы тебе посоветовал запастись подгузниками, но здесь их не продают.

По румяному лицу Торта пробежала тень. Заметив это, Волчок миролюбиво добавил:

— Не бери в голову. Даже если напрудишь в штанишки, я сделаю вид, что не заметил. — Егор засмеялся и подставил рог виночерпию.

Выпив вина, он вновь подозвал виночерпия. Спустя полчаса он сказал Торту:

— Не знаю, как ты, брат, а моя душа просит песни.

— Наш храбрый Вульфгар хочет произнести вису! — крикнул кто-то.

— Пусть произнесет! Слово Вульфгару! — заголосили викинги.

Волчок поднялся со скамьи. Пошатнулся, но устоял на ногах. Затем набрал полную грудь воздуха и запел:

Викинги слушали удивленно и внимательно. А в Егора словно черт какой вселился — пел он проникновенно, душевно, голосисто: