Художник несколько секунд разглядывал удостоверение, потом поднял взгляд на упитанное лицо своего собеседника и пробормотал:

— Значит, вы…

— Да, — кивнул тот и убрал «корочку» обратно в карман. — Теперь вы понимаете, что мы не просто похитители. Мы привезли вас сюда для участия в крайне важной исследовательской программе. Кстати, меня зовут Ренат Рустемович. Но вы можете называть меня Ребус.

— Ребус?

Собеседник благожелательно улыбнулся:

— Да. Друзья и коллеги придумали мне такое прозвище. И оно мне нравится.

Несколько секунд Георгий сидел молча, а потом разомкнул побелевшие губы и гневно произнес:

— Срать я хотел на вашу программу! А также на вашу вонючую Контору и на вас лично!

Он резко поднялся с кресла.

— Сядьте, Ларин! — гаркнул на него Ребус, лицо которого вмиг переменилось.

— Да пошел ты…

Художник повернулся и зашагал к двери. Один из охранников встал у него на пути. Ларин криво ухмыльнулся:

— Значит, вы так? Что ж…

Он сделал вид, что хочет развернуться, но вдруг резко ударил охранника кулаком в челюсть. Охранник, однако, с легкостью увернулся от удара, перехватил руку Ларина, вывернул ее и швырнул художника головой вниз. Ларин с размаху ударился о пол лицом. Удар был настолько силен, что перед глазами у художника всё поплыло, а мгновение спустя он погрузился в темноту.

— Ты что, сдурел?! — рявкнул на охранника Ребус.

— С ним все будет в порядке, шеф, — спокойно отозвался охранник. — Он просто в нокауте.

Холеное, упитанное лицо Ребуса побагровело, и он отчеканил:

— Если ты повредил ему мозг, я лично сдеру с тебя шкуру. Отнесите парня к доктору Кремеру, пусть приведет его в порядок.

Лысый босс отвернулся, вынул из кармана пиджака мобильный телефон, щелкнул по кнопкам и прижал трубку к уху.

— Слушаю вас, — отозвался на том конце профессор Терехов.

— Как обстоят дела? — сухо спросил Ребус.

— Нормально, — ответил профессор. — Жизненные показатели Егора и Эльзы в норме.

— А как Торт?

— Нам удалось стабилизировать его состояние.

— Ясно. Если что-то пойдет не так, немедленно свяжитесь со мной.

— Хорошо.

Ребус отключил связь и сунул телефон в карман. Душу его томили смутные предчувствия, и предчувствия эти нельзя было назвать приятными.

Двадцать минут спустя инвалидное кресло Агадамова-Ребуса остановилось возле кушетки. Лысый босс взглянул на лежащего гиганта, одетого в больничный халат, и спросил:

— Как ты себя чувствуешь, Торт?

Гигант повел могучими плечами и ответил:

— Скверно. Мне кажется, что по моим костям пробегают толпы злобных троллей и пробуют на вкус все, что встречают на пути.

— Целые толпы? — Ребус усмехнулся: — Ну, по крайней мере, тебе не одиноко.

Белобрысый урод усмехнулся, сглотнул слюну и спросил:

— Что со мной теперь будет?

— Не знаю, приятель, — честно ответил Ребус. — Твои молекулы взбесились. Твоя плоть постоянно находится в движении. Она никак не может определиться с тем, какую форму ей следует принять.

Торт немного помолчал, потом угрюмо уточнил:

— Я превращусь в чудовище?

— Не исключено. Впрочем… — Ребус повернулся и позвал через плечо: — Кремер! Несите стабилизатор!

К кушетке подошел доктор Кремер. Поверх костюма на нем был надет белый халат, в руке он держал небольшой чемоданчик. Положив чемоданчик на белую тумбочку, Кремер открыл его и достал шприц и ампулу.

— Что это? — спросил Торт.

— Препарат АМЗ-03, — ответил Агадамов. — Мы называем его стабилизатором.

— И что он должен стабилизировать?

— Твою молекулярную структуру.

Кремер набрал в шприц жидкости из ампулы и склонился над правой рукой Торта.

— Сейчас будет немного больно, — предупредил доктор, поблескивая круглыми очками.

Он всадил иглу Торту в предплечье и впрыснул ему в вену препарат.

— Ну вот и все, — сказал Кремер, выпрямляясь.

По уродливому лицу Торта пробежала радужная волна. Он посмотрел на доктора и хмуро спросил:

— И теперь я не превращусь в чудовище?

— Если и превратитесь, то не в ближайшие пару часов, — ответил Кремер.

Когда доктор отошел, Торт посмотрел на Агадамова.

— Ребус, а вы правда решили открыть ворота в другие миры?

— Почему бы и нет? — спокойно ответил Ребус. — Пространство и время — всего лишь две характеристики нашей Вселенной. И эти характеристики можно изменить.

— Вы хотите управлять пространством и временем?

Агадамов прищурил блеклые, невыразительные глаза:

— Если Бог существует и если мы созданы по его подобию, то почему бы не попробовать сделать это подобие максимально приближенным к оригиналу?