Шрифт:
«УАЗик» медленно тронулся. Кто-то застучал по стеклу. В одно из открытых окон влетел камень.
– Вот, сука! – воскликнул полковник милиции и вновь обратился к водителю. – Что смотришь? Жми на тапочку! Жми!
Мотор взревел, и толпа наконец-то расступилась. Машина, выпрыгнув с перекрестка, с орущей сиреной помчалась по шоссе…
Глава 48
Был уже поздний вечер. Вниз по ступенькам СИЗО, бодро отбивая подошвами такт, спускались трое. В глазах каждого читалось нетерпение, азарт и прям – таки детское любопытство. Неужели? Такая удача! Миновать все препоны, всеми правдами и неправдами прорваться через колючую проволоку запретов и взять интервью у Такой личности! Его имя гремит уже на весь мир, а любой прикоснувшийся прикоснулся к истории. Можно давать потом интервью хоть всю оставшуюся и подписывать с важным видом свои книги. Сегодня птица – удача у них в руках. Главное – вытянуть из маньяка самую соль. Нужна сенсация. То, до чего не смогли докопаться все остальные. Первый из троицы, – Сергей Прохоров внешне старался казаться сдержанным, думая, что так полагается случаю. Даже сумел придать лицу скорбное выражение.
– Странно, что он согласился вас принять, – заметил надзиратель. – Обычно от журналистов отказывается. Молчит. Может, по народу соскучился.
– Он не буйный?
– Этот то? Нет. Этот смирный. И фамилия подходящая, – довольный шуткой, хмыкнул надзиратель. – Только ничего в руки ему не давать. Ничего не оставлять. Понятно?
Сергей все же с опаской вслед за надзирателем и оператором вошел в камеру, но огляделся с интересом. «Охрана тут приличная, ничего не скажешь. Одни замки чего стоят!» – подытожил Прохоров. Все взгляды тут же сосредоточились на фигуре возле окна. Заключенный с не меньшим интересом разглядывал гостей. Сергей кашлянул, прочищая горло и начал.
– Мы – журналисты. Хотели бы взять у вас интервью. Если вы не против, конечно…
– Интервью? – преступник заметно просветлел лицом и важно протянул. – Что ж, можно…
Прохоров бросил несколько банальных реплик, затем последовало несколько общих вопросов о том, где родился – учился. Журналист внимательно, с цепкостью хищника вглядывался в лицо убийцы. Обостренные моментом чувства говорили, что контакт налаживается.
– Как вы опишите свое детство? Вас часто целовали? Ласкали? Брали на руки?
– Мама меня любила. Да. Но вот на руки брала не часто.
– Вы ее любили?
– Конечно, любил. Как не любить мать то?
– Вы боитесь смерти?
– Нет. Чего ее бояться? Я столько раз умирал… Наверное, уже умер…
– Верите в загробную жизнь? В наказание?
– Не знаю я… Хочется думать, что все мы на небесах окажемся. За все то мучения!
– Вы считаете себя мучеником, достойным жить на небесах?
Заключенный не отвечал. Пауза становилась все более долгой. Сергей благоразумно сменил тактику.
– Ну, хорошо… Вы говорили, что вас часто обижали в детстве.
– Так и есть. Ко мне все были очень жестокие…Меня всю жизнь обижали, не только в детстве.
– А отец? Отца вы любили?
– Отец давно умер, – убили случайно в драке. Даже не хочу вспоминать… Нет его! И все тут… Зачем мне его фамилию опять всучили? Не понимаю…
Почувствовав раздражение, Сергей быстро среагировал:
– Расскажите, пожалуйста, как проходят ваши дни в заключении. Может, что-то вам интересно. Старые увлечения, например…
– Что ж. Есть, конечно, увлечения. Вот, картины пишу…
Видеокамера отметила, как на лице подозреваемого появилось смущение, даже легкий румянец. Он вскочил, порылся в груде листков, вытянул один.
– Вот! Это Дон летом. Рисовал по памяти. Там мы с Санечкой отдыхали. Палатки. Рыбалка…
Все дружно уставились на картину. «А хорошо написано…», – с удивлением отметил Сергей и встретился с не менее удивленными взглядами остальных. Но нельзя было терять драгоценное время, – пора переходить к главному. Он несколько неуклюже оборвал рассказ заключенного об отдыхе в кругу семьи.
– Поделитесь, пожалуйста, с нами... Вы помните своих жертв? Их внешность, одежду…
– Да… Помню.
– Что вы чувствовали, когда искали очередную жертву?
– Страх. Нетерпение чувствовал. Страх, что поймают, запомнят меня.
– Может быть, ваши жертвы вам снятся? Вы думаете о них?
– Нет. Зачем?
– А они о вас думают, как вы считаете?
– Мертвые то? Хм… Нет, Слава богу во сне не приходили…
– Вы – человек религиозный?
– Бог есть. Только он другой. Справедливый. Он понимает меня и знает, что я ни в чем не виноват…
– Тем не менее, вы убивали. Разве это не грех? Скажите честно, вам нравилось убивать? Попробуйте сами сформулировать, для чего вы убивали?
В камере повисла гнетущая тишина. Убийца долго собирался с мыслями. Прохоров уж было решил, что ответа так и не дождется, но преступник, глядя в одну точку, все же произнес:
– Сколько меня о том спрашивали! Честно говоря, не знаю… Не могу объяснить. Но мне это было необходимо как воздух. Как черт во мне сидел и требовал крови. Крутило всего, спать не мог. А потом уж я спокойный становился, даже на подъеме был. На какой – то момент себя нормальным чувствовать начинал и душа пела. Да, пела душа. Мог садиться писать картины, например…