Шрифт:
Сергей переглянулся с изумленным оператором, нервно дернул плечом...
Осознание пришло, как озарение. Ему просто нечего сказать! Нечего! Перед ним сидит среднестатистический сорокалетний мужик, у которого, как говориться, «не все дома». Тот факт, что он резал людей, как мясник на бойне значит для него не больше, чем чистка обуви. Ну, да. Убил. А что такого? Вот меня как обижали всю жизнь! Вот про это послушайте! Жертв подбирал по принципу – все, кто не может толком за себя постоять. Дерьмо собачье!
Сергею до боли захотелось плюнуть подозреваемому в лицо и принять душ. Что он вообще здесь делает? Этого козла себе как что-то необыкновенное представлял. Столько сил потратил, чтоб попасть сюда! Лучше бы с детьми и женой время провел!
Камера погасла. Гости попрощались. Сергей с мрачным лицом первым же поспешил наружу. На крыльце журналист с оператором остановились, полезли за сигаретами. Оператор пробормотал:
– Я так удивился, блин! Внешне нормальный мужик. Никогда бы не подумал, что маньяки рисуют и все такое…
– А что ты думал они делают? – усмехнулся Прохоров.
– Ну… что они какие-то другие. Больные на всю голову. Что уж что-то культурное им чуждо по определению… – оператор несколько раз сплюнул и добавил. – Так и не пойму почему…
– Что «почему»?
– Почему людей убивал. Детишек. Столько человек в гроб положить!! Как человек мог такое сделать?!
– Не он первый, не он последний. Сколько людей мочат ради бабок? И детей и женщин. Вроде, тоже «нормальные» люди. В пиджаках дорогих ходят, умные речи говорят.
– Этот же не из-за бабок. Этот даже не понятно ради чего. Ради самого убийства что – ли…
– Хочешь сказать, что убивать за бабки нормальней?
– Нет, конечно. Только не пойму, зачем он мучил так? Резал?
Сергей хмуро затянулся второй сигаретой и произнес:
– Он резал не для того, чтобы убить. Он убивал, чтобы потом резать.
Глава 49
Пожилая женщина с трудом поднялась по ступенькам здания. Потертой клюшкой несколько раз стукнула по двери с цифрой «6», внизу приписывалось – Сидоренко А.Л.
– Войдите! – раздалось хором.
В кабинете было несколько мужчин. Андрей Львович бросил взгляд изучающий взгляд на посетительницу – на вид той было лет семьдесят. Высокая. Лицо сморщенное, словно печеное яблоко, но черты правильные, крупные. Седые волосы, убранные в пучок. Коричневого цвета плащ, авоська. Наверное, когда-то она была интересной женщиной, но от всего остался лишь бледный след. Она, задыхаясь, выговорила:
– Здравствуйте. Мне бы Андрея Львовича…
– Это я. Ваш пропуск, пожалуйста. Вы что хотели?
– Сыночка моего… О-ох…
Женщина упала без сил на предложенный стул и заскулила, уткнувшись в огромный носовой платок:
– Сыночка моего… Родненького… один ведь у меня…
– Гражданка! Успокойтесь! Ну-ну... Да чего вы хотите то?
– Сыно-очка бы уви-иде-еть…
– К сожалению, здесь я вам ничем не могу помочь.
– Что уж он такого натворил то, что родную мать к нему не пускают?
– Ваш сын задержан по подозрению в свершении особо тяжких преступлений. Он убивал...
– О, Господи! Да вы что?!!! Быть такого не может! Он же такой добрый! И мухи не обидит…Мой сыно-очек… Моя крови-ино-очка…
– Прошу, гражданка, успокойтесь. Встречи с родственниками запрещены. Он – особо опасный преступник. Я не имею права разглашать место его нахождения. Поверьте мне, это в ваших же интересах. В целях вашей безопасности и безопасности его семьи. С этой же целью его жена и дети перевезены в другое место и произведена смена фамилий. Это ради вас же, – повторил полковник.
– Ох, мне-то зачем безопасность? Я уж свое отжила. Жду, когда Господь призовет. Хотела умереть спокойно. А тут такое горе… Такое горе… За что его держат? Не может быть, чтобы это он убил кого…
– К сожалению, есть неоспоримые факты, что он убивал, а также насиловал, – осторожно добавил Сидоренко. – Ближе к лету, думаю, начнется судебный процесс.
– Чтоб мой Ванечка да насильник? В жизни не поверю! – еще пуще зашлась мать. – Знаю я, как вы эти признания получаете! Невинного человека в тюрьму посадили, а преступник на воле гуляет! Это вы – убийцы… Да как вам не стыдно то?