Кладовкин хотел крикнуть «Спасайтесь!», но у него пропал голос.

А Белка и Канючка, ни о чем не догадываясь, продолжали свою болтовню.

— А мой стеклянный дворец вон там, — донесся до онемевшего Кладовкина беспечный голосок его любимой подружки.

И тут у горба страшного чудища появился отросток! А на конце этого отростка появился коготь! И этот коготь устремился вдоль простыни, угрожая путешественникам.

Кладовкин был на грани обморока, всё, включая просты нелепое чудовище, поплыло у него перед глазами.

— Кладовкин, ты слышишь? — прозвучал голосок Канючки. — Теперь есть к кому в гости сходить! Ты не потерялся?

Чудище за простыней стало стремительно съеживаться и приобрело какие-то знакомые очертания, верхняя часть его исчезла именно в тот момент, когда над простыней появилась голова Канючки.

— Ты что, оглох?! — спросила она участливо.

Кладовкин только открывал и закрывал рот.

— Ясно. Ты онемел! — сообразила Канючка, ни капельки не расстроившись: ей нравились молчаливые друзья.

И тут до Кладовкина дошло! Съежившийся силуэт на простыне был точь-в-точь Белка! А странный горб — точь-в-точь Канючка с комом пуха! А отросток — точь-в-точь ее лапка с указательным пальцем. Страшное чудище за простыней было просто-напросто тенью его спутниц!

Кладовкин заглянул за простыню: так и есть! Канючка и Белка оказались между простыней и апельсиновой лампочкой на тележке!

— Вам лучше, доблестный рыцарь? — участливо спросила Белка. А ее огромная тень угрожающе качнулась на простыне.

Но Кладовкин больше не боялся. Он кивнул Белке:

— Спасибо за беспокойство. Эх, да что там! Спасибо, что вы не чудище!

Вежливая Белка с благодарностью посмотрела на свой пушистый хвост:

— Благодарите лучше Канючку!

Тогда Кладовкин повернулся к Канючке и заговорщицки сказал:

— Канючка, я нашел кино!

— Вечно ты подбираешь всякую ерунду!

— Нет, я его не подобрал! Я до него додумался!!!

— Ну, об этом тебе лучше поговорить с Механюком. Уже немножко осталось!

И Канючка протянула лапку над сшитой ею змеей и погладила Кладовкина по голове.

Кладовкин опять онемел. Теперь от счастья.

Он молчал всю оставшуюся дорогу. Его переполняла радость!

Еще бы! Кроме кучи спасенного барахла он владел теперь сокровищами, которые нельзя было ни потерять, ни проиграть, ни уступить врагу. На своей голове он носил нежное прикосновение Канючки, а в своей голове он носил грандиозную идею создания собственного кинотеатра!

Глава 10

Новый год и конец братства всякой всячины

Первым делом Кладовкин нырнул в свою сокровищницу. Его сокровища мрачно поблескивали, уязвленно поскрипывали и осуждающе позвякивали.

— Ой, только не надо на меня дуться! — воскликнул Трезор Кладовкин, заглядывая в глаза трубачу.

Щеки у того действительно были надуты, а в нарисованных глазах затаилась обида.

— Да, я к вам давно не заглядывал! — оправдывался Кладовкин. — Но у меня были дела поважнее!

В ящике, который был сокровищницей Кладовкина, воцарилась мертвая тишина. Сокровища просто не могли взять в толк, что может быть на свете важнее их. Особенно для Трезора.

— Хм, — хмыкнул Кладовкин. Ему стало совсем стыдно.

Он аккуратно смахнул пыль с блестяшек и пружинок, протер скульптуры и перетряхнул священные книги — все, которые остались. А потом сел на коробочку с бесценными колючками и пригорюнился.

«Эх, — думал он, — у меня же всё есть! Что делать дальше?»

* * *

Тем временем счастливая Канючка притащила своего нового друга Белку в свое жилище за стеклянными дверцами.

В Это мой дворец, — соврала она, обводя взглядом стройные ряды фужеров и хрустальных креманок. — Хочешь, познакомлю тебя с моей сестренкой?

Крыса Белка радостно кивнула: у нее до встречи с принцессой Канючкой не было ни одного друга, а теперь она будет представлена такому изысканному обществу.