Шрифт:
– Ох.
– У Эммы голова пошла кругом.
– И ты можешь продемонстрировать?
Макс нахмурился.
– Показать тебе?
– Ну да.
– Эмма выпрямилась, наполовину ужасаясь, наполовину возбуждаясь от мысли, что может увидеть его превращение. Она властно махнула на него рукой.
– Изменись. Стань котом.
– Сейчас?
– Да, сейчас! Что, тебе нужно дождаться полной луны? А я думала, ты сказал, что можешь меняться по своему желанию!
– Эмма…
– Нет, ну и зачем было говорить мне об этом, если ты не желаешь, - ну, я не знаю, доказатьсвои слова, что ли?
– Эмма…
Казалось, он снова начинал раздражаться.
– Ну, живей! Лайон-О 11 , прыгай сюда.
– Она громко и резко хлопнула в ладоши.
– Хоп-хоп!
– Эмма!
– Что?
– Ты когда-нибудь видела пуму в джинсах Левис?
– Нет.
– Я тоже не видел.
– Макс выглядел так, будто не мог решить, стоит ему рассмеяться или завыть.
– Хочешь сказать, ты должен… - Эмма оценивающе посмотрела на его джинсы.
– Да.
11
– О…
– И, если моя задница будет голой, детка, можешь быть уверена: твоя будет такой же.
Подбоченившись, Эмма сердито посмотрела на него.
– Разве ты притащил меня в такую даль не для того, чтобы продемонстрировать свое Фантастичное Превращение в Кугуара?
– Пуму.
– Все равно.
– Нет, не для этого.
– Тогда зачем?
– Я подумал, если ты закричишь, тебя никто не услышит.
Эмма моргнула.
– Вот это да, Макс, ты просто душка.
Ему хватило совести покраснеть.
– Итак, поскольку ты укусил меня и заразил каким-то там ферментом, я должна буду превратиться в пуму?
Макс кивнул.
– Будет больно?
Макс покачал головой. Его глаза не отрывались от ее шеи, жажда в них усиливалась с каждой секундой.
– Когда?
– Когда что?
– рассеянно спросил он, медленно поглаживая место укуса.
– Макс, когда я начну изменяться?
– Я изменился в течение первых сорока восьми часов после укуса.
Эмма сочувствующе ахнула.
– Так вот почему ты уехал и никогда не возвращался? Потому что тебя укусили?
– Нет, меня укусили, потому что я должен был стать следующим Альфой.
Эмма потрясла головой.
– Отлично, теперь я совершеннозапуталась. Скорее всего, я отравилась морепродуктами и в действительности сейчас нахожусь в больнице, во власти галлюцинаций и тужусь, сидя на унитазе, - пробормотала она.
Макс рассмеялся, полностью сосредоточив внимание на ее лице.
– Хочешь, докажу, что ты не спишь?
Скользнув одной рукой, он нежно обхватил ее грудь. От трения его большого пальца об ее сосок, она почувствовала, как в клиторе зародилось напряжение.
– Ох, боже мой, - прошептала Эмма.
– Хорошо-хорошо, я не сплю.
Неохотно отстранившись от его ласкающей руки, она решила полностью сосредоточиться на вопросе собственного превращения в кошку. В нарастающем замешательстве Эмма потерла свой лоб.
– Тебя не затруднит поскорее объяснить все, пока мой мозг еще не взорвался?
– До меня Альфой был Джонатан Фриделинд. Его дочь не проявила свойств Альфы, поэтому было решено провести состязание, чтобы определить, кто достаточно силен, чтобы стать следующим главой. Саймон и я случайно услышали, как Мари со своими друзьями перешептывались о состязании, и мы оба записались, не предполагая, во что, черт возьми, мы ввязываемся, или какой будет награда. Джонатан забыл оговорить, что состязание только для Пум, на что я с раздражающей регулярностью указывал ему до тех пор, пока он не сдался и не допустил нас, - пожал плечами Макс.
– Я пришел первым, Саймон - вторым. Некоторых беспокоил тот факт, что Саймон и я все еще были людьми, когда победили тех, кто был Пумой от рождения.
– Так ты знал о Пумах, еще до того как принял участие в состязании?
– Я дружил с Мари многие годы; однажды я увидел, как она превращается.
Эмма в ужасе уставилась на него, вспоминая все способы, которыми Пума может растерзать человека.
– Тебя могли убить!
Макс казался совершенно равнодушным.
– Если бы это был поединок один на один, до смерти, - то да, вероятно мы оба погибли бы. Но это была проверка на выносливость, ум и хитрость. Я никогда больше так не веселился. Временами я думаю, что единственная причина, по которой мы победили - никто не имел право превращаться.