«И назавтра нет! И через неделю нет!» — проорала она с каким-то странным злорадством и захлопнула окошко. Вот так.

Бонс отошел от афиши и тоже вздохнул. Липцик так расписал эту Мадлен, что Вилли ее уже почти ощущал физически. Да, четыре тысячи немалые деньги, на его памяти никто и никогда не спускал столько на глупости. По пятьсот — было. Однажды даже тысячу восемьсот тридцать два ливра он заплатил вдвоем с приятелем за трех девушек. Правда, в цену вошли еще большой торт и фейерверк. Но четыре тысячи! Уф…

Простая солдатская логика подсказывала ему, что следует убраться отсюда и начать праздник постепенно — с небольших кафе и пивных, затем переходя в бары и заведения национальной кухни, а закончить в ресторане отеля, чтобы потом было проще добраться до номера. Однако в этот день следовать логике Вилли не хотелось.

— Знаешь, Берни, обычно возле касс вьются всякие жучки-перекупщики, можно обратиться к ним…

— А вон он, твой жучок, стоит возле клумбы и за нами наблюдает.

— За нами?

— Ну да. Почувствовал поживу, сволочь, сейчас подбираться станет.

— Ну так пойдем ему навстречу, время дорого…

— А ты знаешь какие у него цены?

— Не дороже денег, Берни! — ухмыльнулся Вилли и хлопнул приятеля по плечу.

Они встретились с «жучком» как раз посередине дистанции — между клумбой с пышными розами и голографической афишей с большими формами.

— Привет, служивые! — с ходу атаковал спекулянт. — Мадленой интересуетесь?

Бонс и Липцик переглянулись.

— Да, ищем пару билетиков на вечернее шоу, — сказал Вилли.

— Ну, дык… Имеется, если деньги при вас…

Жулик посмотрел на одного, потом на другого офицера, вычисляя того, который будет принимать решение.

— Телка просто класс! Один раз увидишь — неделю стояк мучить будет! — добавил ажиотажа жулик.

— А тебя мучил? — поинтересовался Вилли.

— Было дело, — с загадочным видом ответил спекулянт. — Ну так что, служивые, получите вечером цивилизованное удовольствие или надеретесь на эти деньги в хлам?

— Получим цивилизованное удовольствие, — сказал Бонс.

— Тогда двадцать второй ряд, два места, по четыреста пятьдесят.

— Нет…

— Что нет, дорого?

— Нам этим места не подходят.

— Какие же вам подходят? — немного удивился жулик, пораженный тем, что клиенты никак не отреагировали на цену, хотя Липцик на цену очень даже отреагировал, но не подал виду, чтобы не портить приятелю игру. А тот вел эту игру, и Липцик полагал, что игра тонкая.

— Нам нужно два места в середине первого ряда, — сказал Вилли.

— О! — произнес жулик и покачал головой. Потом оглянулся на стоящий в конце площади автомобиль с затонированными стеклами. — Ваш заказ, сэр, весьма солиден. Но и стоит он тоже немало…

— Говори цену, — пожал плечами Вилли.

— Тысяча двести за каждый билет.

— Годится. Где билеты?

— А где деньги?

— Здесь, — ответил Вилли, похлопав по нагрудному карману черного мундира.

— А билеты у меня в машине. Подождите, я быстро слетаю.

— Не вопрос, подождем.

Улыбнувшись «золотым» клиентам, жулик сорвался с места и помчался к машине. Липцик посмотрел ему вслед и сказал:

— У меня нет с собой таких денег, Вилли, а если бы и были, я не настолько сумасшедший, чтобы выбросить их просто так.

— Не бойся, деньги есть у меня.

— И ты отдашь такую сумму за шоу? — не поверил Липцик.

— Но ты же сам рекламировал мне эту Мадлен Торш.

— Да, рекламировал! Но за двести ливров, Вилли! За двести!

— То есть двести ты мне отдашь?

— Двести отдам… Но за двести нам никто ничего не продаст.

— Ты не веришь в мои способности, Берти. Я могу на раз убедить этого парня сделать нам беспрецедентную скидку.

— Точно? — недоверчиво спросил Липцик.

— Точно. Следи за мной, приятель, он уже возвращается, и билеты развеваются в его руке, как флаг победы.

— И что? — осторожно поинтересовался Липцик, но Вилли не ответил.

Фарцовщик вернулся, улыбка на его лице ограничивалась только ушами.

— Принес?