Дождавшись, когда король закроет дверь, Лена открыла было рот, но он ее опередил.

– Прости, Светлая, что я в таком виде.

Вид у него был нормальный. Волосы малость взлохмачены – явно в затылке чесал, была у него такая привычка во время интенсивных раздумий, рубашка слегка из штанов выбилась… А, ну да, у них считается почти неприличным быть всего лишь в рубашке. Куртку надевать положено. Или на худой конец жилет. Протокол велит.

– Я не нахожу ничего непристойного при виде мужчины в рубашке, – сказала Лена. – В моем мире это и вовсе совершенно нормально, особенно летом. Да и в городе я сто раз видела мужчин без курток.

– Ну, то в городе, – завистливо вздохнул король. – Спасибо. Что ты хотела сказать?

– Шут больше не будет убивать для тебя.

Аж приосанился. Голову задрал. Выражение лица королевское нацепил. Здрасьте, ваше величество. С приветом к вам Делиена Светлая. Над которой нет ни королей, ни магов.

И он это понял, не без труда отпустил королевский облик и покачал головой.

– Он тебе сказал…

– Он не мог мне не сказать, разве ты не знаешь?

– Получается, ты его спросила? Сам бы он никогда…

– Конечно. Родаг, возможно, я кажусь тебе совсем уж наивной, но даже я понимаю, что такое человек для особых поручений. Пусть он эти особые поручения выполняет, но убивать он больше не будет. Я этого не хочу.

Он пробежался по комнате.

– Делиена, есть вещи, которые я не могу поручить никому другому. Я просто никому другому не доверяю так, как ему. Не только потому, что он предан короне, но и потому, что я знаю его… его взгляды, склад его ума, его характер.

– Это лирика. Вряд ли ты сможешь убедить меня в том, что невозможно найти тихого и преданного короне или тебе лично убийцу. Особенно при умении ваших магов… наставлять на путь истинный. Третий раз повторять или достаточно?

– Но если ты понимала, почему пришла только сейчас?

– Дура была, – откровенно сказала Лена. – Пусть он делает что-то другое, я не собираюсь вмешиваться в твои дела или дела королевства. За одним исключением.

– Но мне нужно время…

– Родаг, – перебила Лена, чувствуя, как поднимается что-то изнутри, то ли злость, то ли наоборот холодная решимость. Хорошо б второе. Со злостью-то у нее все было в порядке, а вот с решимостью не так чтоб. – Родаг, ты знаешь, что соврать мне он не сможет. И если ты не выполнишь мое условие, я просто заберу его в другой мир и вернусь лет через пятьдесят.

– Он клялся мне в верности.

– Мне тоже. Но разве верность подразумевает необходимость убивать во имя короны?

Он вдруг засмеялся, грациозно опустился на колено и поцеловал ей руку.

– Ты удивительна. Шут не будет убивать для меня. Он и не убивал.

– Вообще или сейчас?

– Сейчас, – признал Родаг, усаживая ее на стул и садясь напротив. – И не должен был. По крайней мере, пока я не видел в этом необходимости. Но ты же понимаешь, бывают ситуации, когда правосудие вынуждено быть тайным. Надежнее и вернее человека, чем шут, у короля Сайбии нет. Только поэтому в некоторых случаях, очень и очень редко, именно шут выполняет такой приказ. И мой шут тоже… Поверь, он делал это редко. Очень редко. Когда я не хотел, чтобы об этом знал Верховный охранитель. И я не помню, чтобы шут жаловался.

– А разве он вообще жаловался?

– Нет. Но мне казалось, что мы достаточно близки, чтобы он мог показать свое неудовольствие… Делиена, ты думаешь, та пощечина всегда будет стоять между нами, да?

– Да. Но ничуть не уменьшит его верность.

– В его верности у меня сомнений нет, – грустно произнес король. – Он поэтому и сорвался? Потому что ему приходилось убивать для меня?

Лена прислушалась к себе. И к шуту.

– Мне кажется, да. Прости, я отвлекла тебя от дел.

– Текучка, – отмахнулся Родаг. – Пытаемся расставить ловушки для этого эльфа. Приманку в силки раскладываем. Ничего пока не получается. Скажи шуту, что он может не волноваться. Ему не придется убивать для меня.

Возвращалась Лена так же официально. Легкость, с которой Родаг с ней согласился, немножко настораживала. А с другой стороны, шут уже пять лет в Сайбе бывает короткими набегами, так что король, наверное, уже подобрал кого-то на должность штатного устранителя.

Маркус подпирал стену, а шут был страшно подавлен. Это Лена чувствовала, но вид у него был такой… такой безнадежно несчастный, что она сразу прижала к себе его голову, а он обхватил ее руками, не вставая со стула. Маркус отечески улыбнулся и отправился к себе, снова отчаянно зевая.

– Я надеялся, что ты не узнаешь, – пробормотал шут ей в живот.

– Я и не узнала. Догадалась, как только дала себе труд подумать. Больше тебе не придется этого делать. Но вот что, Рош. Король есть король, поэтому будь любезен сказать мне, если вдруг он передумает. Слышишь?

– Слышу.

– Его приказ перевесит? – упавшим голосом спросила Лена.

– Я прошел магическую коррекцию. Я не смогу не выполнить его приказа. Я не смогу сказать тебе, если он потребует молчать.