– Я знаю, что Карис Кимрин хороший человек, – согласился Гарвин. – Чистый и честный. Ведь Биланту я не стал признаваться в своем… э-э-э… недостатке.

Шут склонил голову.

– Получается, что Карису Кимрину ты доверяешь.

– Получается, что доверяю, – удивился Гарвин. – Даже странно. Я доверяю человеку…

– А мне не доверяешь?

– А ты полукровка, что б там ни говорил.

– А наш Проводник из горских Гаратов кто? Или ты не доверяешь Маркусу?

– Доверяю и Маркусу, – сокрушенно признался Гарвин, заметно разрядив обстановку.

Лечили Лену в основном дружескими визитами, всякими вкусными вещами, включая шиану, и какими-то особо сложными травными сборами, приятными на вкус и куда больше похожими просто на чай, чем на лекарство. И примерно за неделю и головокружение испарилось, и головная боль прошла. Потом шут еще пару дней просто выгуливал ее по свежему воздуху, и Лена уже видела его неуспокоенность. Долг звал. Поэтому она скомандовала Маркусу: «Собираемся в Сайбу» – и вечером они уже были в столице.

Шут исчезал и появлялся. То на несколько часов, то на весь день, как-то – на двое суток. В глазах у него появился блеск, и Лене стало стыдно, что рядом с ней он был лишен дела. Что бы он ни говорил, для него было важно заниматься делом, а не только заботиться о ней. Родаг, чувствуя себя немножко виноватым или изображая эту виноватость, не давал ей скучать, причем, зная, что приемы как таковые или званые обеды ей вовсе не интересны, старался сделать ей что-то приятное: то приглашал менестрелей, то кукольников, то раздобыл где-то старика-сказителя, и Лена, никогда не любившая устные рассказы, заслушивалась его удивительно сочной и образной речью, да и старые легенды в его исполнении были существенно интереснее, чем записанные казенно-утомляющим языком манускриптов. Конечно, Лене приходилось и на официальных мероприятиях присутствовать, но в общем она этого избегала, а то получалось чуть не прямое вмешательство в политику, хватит уж Родагу и того, что она имеет постоянную прописку в его королевстве и просто ошивается во дворце. Тоже своего рода благословение. Пользоваться Светлой можно, но в меру, потому что слишком хорошо – уже нехорошо.

Гораздо больше она разговаривала с людьми, на которых сильным мира сего внимания обращать не положено: с прислугой, гвардейцами, солдатами, торговцами, поставляющими товары на королевскую кухню, да и в город они с Маркусом выходили не раз, бродили по улицам, сидели в том трактире, в который он притащил Лену в тот самый первый день, и пили там «Дневную росу», а так как Лена была в юбке и блузе, никто на нее внимания и не обращал. Правда, Маркус уверял, что ее не узнают тогда, когда она не хочет быть узнанной, и от одежды это не зависит, не узнавали же и в черном платье, просто сейчас Лена знает, что это стандартная одежда Странниц, и помнит об этом постоянно – вот и узнают. Маркус все время носил свой меч, и это впечатляло, хотя левая рука у него была на перевязи. Обязательно следом таскался черный эльф, для маскировки надевавший ради таких случаев серую куртку и тем самым сразу терявший свою выразительность.

Однажды Лена интереса ради проверила его экипировку. На виду у него был только кинжал, но в разных и самых неожиданных местах имелись и метательные ножи и – о чудо! – метательные звездочки, ну прямо как у ниндзя, а простенькие браслеты на обеих руках мгновенно превращались в страшное оружие, оставлявшее глубокие царапины даже на камне. Что оно могло сделать с человеческой плотью, Лена предпочитала не думать. Разумеется, наготове у него было и энное количество заклинаний, потому что все черные эльфы были неслабыми магами. Вот на него внимания на улицах обращали чуть побольше, потому что эльфы в Сайбе косяками не гуляли и старались держаться группами, а этот вроде как был один. Пару раз с ним пытались задираться, но он был так безукоризненно вежлив, что задир унимали окружающие. Однажды, правда, у него терпение лопнуло и, оглянувшись быстренько по сторонам, он нахала стукнул. Один раз. Потом подхватил подмышки и усадил у стенки – очухиваться, посмотрел на Лену и виновато пожал плечами.

Если же Лена шла в город в черном платье, эльф тоже натягивал черное и не маячил в отдалении, а шел за ней в двух шагах, вполне явно демонстрируя, кого он охраняет. Вот странно: всего лишь смена куртки делала его видимо опасным. Конечно, он и выражение лица надевал соответствующее, но разница была потрясающей. Вообще, наиболее эффектно они выглядели, когда были в плащах: нечто такое эффектно-красиво-смертоносное. Но Лена сразу вспоминала гоблиновское «Электродрель заградотряд прислала» и начинала хихикать.

Чем-то был недоволен Маркус. Сначала вроде бы слегка, но с каждым днем больше. Лена подождала – может, сам расскажет, но он молчал, и вечером, втирая ему в плечо мазь собственного изготовления, она спросила, что его беспокоит.

– Шут, – очень коротко ответил Маркус. Он сидел перед Леной на стуле и рассматривал свое отражение в зеркале. Лена тоже глянула. Маркус был озабочен. Она потребовала подробностей. – Да никаких подробностей у меня нету. Мне не нравится, что… Ты знаешь, что именно он делает для короля? Вот и я не знаю. Зато догадываться могу.

– А я спрошу.

– А он не скажет.

Лена поцеловала его в макушку.

– Все равно спрошу. Не его, так короля спрошу. Ты отвар пил?

– Я его вместо чая пью, – проворчал Маркус. – Гадость, конечно… но ведь помогает. И мазь у тебя хорошая, уже почти не болит. Может, я…

– Ариана велела руку на перевязи держать пока. Еще недельку. А там начнешь понемножку разрабатывать.

– Хорошо бы. А то не мускулы, а каша пшеничная.

– Каша? По тебе анатомию… то есть строение человека можно изучать.