– Трехмирье все равно проклято. И проклято Светлой.

– Но не мной, хотя я там некоторое количество народу кровью и забрызгала. Оно уже было проклято к тому времени.

– Трехмирье все равно гибнет.

– Пусть гибнет, – пожала плечами Лена. – Вряд ли я смогу его спасти, даже если начну благословлять каждый кустик. Мне на эти благословения искренности не хватит, потому что мне не нравятся люди, готовые убивать за большие глаза и острые уши. Так что пусть провалится в тартатары, только без моего непосредственного участия. Я не поведу тебя в Трехмирье. И Маркус не поведет своими Путями. Это я тебе обещаю.

Гарвин покусал губы.

– Мне не место здесь, Аиллена. Неужели ты сама не видишь.

– Я вижу, что остальным с тобой неуютно. Ничего. Потерпят.

Гарвин взял ее за руку. Что, магия в ход пойдет?

– Я некромант, Аиллена. Полная противоположность тебе. Ты даешь силу, я отнимаю. Это оправданно только на войне. А здесь – мир. Сюда люди пустили эльфов.

– Так положено считать, – перебила Лена, – или ты в этом искренне убежден?

– Убежден.

– Значит, не все потеряно. Если ты сам это осознаешь…

Теперь он перебил:

– Я понимаю, что ты хочешь сказать. Спасибо, что веришь в меня. Но я – не верю. И Владыка не верит. Ты даже не представляешь, насколько я стал силен.

– И что, тебе мало силы? Еще у кого-нибудь отнять хочешь?

– Не хочу, – горько усмехнулся он. – Ты видишь: я отравляю все вокруг себя. Эльфы начинают сомневаться. Начинают опасаться людей.

– А ты язык придерживай, – посоветовала Лена. – Не искушай. А то вон Милита за честность осуждаешь, а сам хочешь быть честным. Прикидывайся. Из уважения к Владыке.

Давешняя шестерка не торопясь приближалась к ним.

– Здравствуй, красавица, – поклонился один. – Вот и встретились. Как же ты нас обогнала-то, а?

– Местность знаю, – проворчала Лена. – Я не оружейник.

– Это я заметил. Мы тут нашли оружейника, да не хочет он нам продавать.

– Его право.

– Он оружейник. Он делает оружие на продажу. Или он не хочет продавать его людям? Нехорошо получается, а?

– Идите отсюда, – недоброжелательно сказал Гарвин. – Оружейник не хочет продавать вам.

–Почему эльфы такие грубые? Разве их Владыка не приказал им быть вежливыми?

Лена встала. Тут же поднялся и Гарвин.

– Так, орлы мои сверхчеловеческие и сверхвоспитанные, – улыбнулась она, – пошли вон из лагеря, или яприкажу королевским гвардейцам выкинуть вас и пинками гнать пару миль.

Мужчины загоготали. Хамы трамвайные? Знакомый тип. Только не Ленку Карелину видеть изволите, господа хамы. Вон, эльфы, доселе вежливо-равнодушные, уже и кольцо образовали, и приветливости в светлых глазах не наблюдается.

– Есть еще один вариант, – дождавшись окончания веселья, продолжила она, – пинками вас отправит в Сайбу королевский маг Карис Кимрин – как раз к страже на перевоспитание. Так что убирайтесь отсюда по-доброму.

– Каждая эльфийская подстилка будет мне указывать, что делать и куда идти? – удивился один. Лена ухватила Гарвина за руку и гаркнула остальным:

– А ну стоять!

– Зачем стоять? – поинтересовался Маркус, небрежной походочкой выруливая из-за угла. – Почему стоять? Я б размялся. Поучил щенков уму-разуму. – Он прищурился, оглядел шестерку и покачал головой: – Нет. Не щенков даже. Цыплят. Ты глянь, Гарвин, как стоят. Разве ж это мужчины? – Он длинно и крайне презрительно сплюнул. Эльфы дружно и очень оскорбительно захохотали. Маркус вразвалочку приблизился к шестерке. – Ну, малыши, так и дальше с женщиной бороться будем или все ж рискнем всего вшестером на одного?

Зашипели выхватываемые мечи, и Лена крикнула:

– Стоять, Маркус!

– Ну, – неохотно повернулся он, – как прикажешь.

Он так вкусно подставил спину этой шестерке, что один не выдержал и купился – сделал мощный выпад, да только у Маркуса на каждом участке тела имелось по паре глаз: он описал мечом, который вроде бы только что спокойно дремал в ножнах, сложную фигуру, вышиб оружие у нападавшего и заодно у его соседа и прорисовал ему на груди классический знак Зорро. Без крови. Только рассек одежду. Тут на него кинулись и остальные. На свою беду.

Нет, Маркус ни одного не убил. Даже не ранил смертельно. Отсек две кисти вместе с мечами, проткнул три ляжки и одну задницу, может, и продолжил бы развлечение, да голос Лиасса был весьма гневен и его «Что тут происходит?» немедленно выключило смешки эльфов и ленивый азарт Маркуса.

– Цыплят воспитываю, Владыка, – поклонился Маркус. – Чтоб вежливыми были. Не понравились они Светлой, попросила она их уйти, а они нет чтоб послушаться, давай ее всякими нехорошими словами обзывать. Ты, Владыка, можешь с ними вежливо разговаривать, ежели хочешь, но я-то не обязан, правда?