Джемма первой спустилась по широким пологим ступенькам. Шагая следом, герцог почувствовал, что воздух заметно изменился, наполнившись влагой. Теплый туман облаком окутал золотистые волосы и превратил пелерину из бордовой в коричневую.

И вот, наконец, показался бассейн — большой, наполненный прозрачной водой, судя по струйкам пара, горячей. С трех сторон его защищали стены разной величины, а с четвертой благоухали заросли сирени. Маленький «монах» бесследно исчез. Джемма уверенно прошла по краю и остановилась с противоположной стороны. Элайджа направился следом, однако она покачала головой:

— Разве не видишь, что ванна разделена на мужскую и женскую половины? — Она показала в прозрачную глубину. Плитки на дне отлично сохранились и действительно заметно отличались по цвету и рисунку. Должно быть, когда-то здесь существовала и разделительная стена, однако она или не выдержала напора воды, или была специально разобрана.

На мужской половине мозаика изображала батальную сцену: беспорядочное смешение коней, воинов и копий. Напротив — там, где стояла Джемма, — дно украшала иная картина: римлянки занимались рукоделием и слушали игру арфиста.

Джемма улыбнулась, сняла пелерину и бросила на скамейку. Оказалось, что герцогиня одета значительно проще, чем обычно: в скромное платье со шнуровкой не на спине, а спереди, на груди. Она принялась методично развязывать тесемки, а Элайдже оставалось лишь смотреть и держать себя в руках.

— Мы… мы будем купаться?

Она кивнула и строго подняла пальчик.

— Причем отдельно, как и положено в святом месте.

Он растерянно оглянулся.

— В святом?

— Да, в храме, посвященном Аполлону, древнему богу медицины.

— Но как же тебе удалось узнать о существовании этого места?

Герцог никак не ожидал, что утонченная светская дама способна не только заинтересоваться античными развалинами, но и стать в них своей. Яркие плитки сверкали под водой подобно разноцветной рыбьей чешуе, а пар поднимался в прохладном весеннем воздухе и создавал легкий ажурный занавес.

— Каким образом нагревается вода? Когда и как ты впервые здесь оказалась? Что это за человек и где он сейчас? — Вопросов накопилось множество.

— Внизу, следит за огнем. — Джемма ответила лишь на последний.

Впрочем, все остальные уже утратили актуальность, так как Джемма наконец справилась со шнуровкой и легко выскользнула из платья. Оказалось, что на ней нет ни корсета, ни жесткого кринолина, и даже нижние юбки куда-то исчезли. Сейчас она стояла в одной прозрачной сорочке, и сквозь туман просвечивали длинные ноги, стройные округлые бедра, изящный изгиб талии, заманчивый пышный бюст.

— Джемма, — чужим, хриплым голосом позвал герцог.

Она подняла руки и принялась вытаскивать из волос шпильки. И вот сияющая золотая волна накрыла плечи и спину. Самая прекрасная женщина на свете! Разве можно представить образ более совершенный? Сам Аполлон сгорел бы от страсти…

Вожделение нахлынуло неумолимо, а вслед за ним пришло осознание упущенных возможностей. Да, эта восхитительная женщина принадлежит ему. Она — его жена, его герцогиня, а он оставил ее в одиночестве, лишив любви, ласки и нежности.

Элайджа сорвал парик, сбросил камзол и, не глядя, швырнул за спину, на скамью. Начал снимать через голову рубашку…

Джемма стояла неподвижно и с интересом наблюдала. Герцог на миг замер со скрещенными над головой руками.

— А что, обязательно оставаться на своей половине? — осведомился он и посмотрел вниз, пытаясь объективно оценить достоинства собственной фигуры. Что ж, яростные схватки в боксерском клубе не только помогали выпустить пар после бесконечных заседаний, но и поддерживали в тонусе мускулатуру.

А главное… кажется, зрелище доставляло Джемме удовольствие. Герцог медленно наклонился и снял башмаки.

— Я должен раздеться полностью?

Джемма кивнула.

— Снять с себя все?

Она нервно откашлялась. Черт возьми, до чего же здорово!

— Все, — последовал решительный ответ.

— А ты?

Джемма взглянула на себя так, словно забыла о существовании собственного тела.

— Я хочу остаться в сорочке, — ответила она и снова посмотрела на мужа.

— Тогда мне можно остаться в белье.

Продолжая смотреть ей в глаза, он расстегнул верхнюю пуговицу широкого пояса. Долгие годы брака гарантировали кое-какие приятные обстоятельства. Например, оба давным-давно утратили девственность.