Джозайя отправился на поиски дома графа де Сарафини. И уже отсутствовал нескольких часов. У него был адрес, и менеджер отеля пояснил, как добраться до нужного дома, но Стерлинг все равно не был уверен, что молодому человеку удастся его найти. А еще ему ужасно хотелось лично обследовать извилистые, переплетающиеся меж собой улочки Венеции. Если бы Оливия вызвалась помочь, Джозайя был бы только рад этому. Стерлинг улыбнулся. Мальчишка уже проиграл пари, даже если ни он сам, ни Оливия еще не осознавали этого.

Стерлинг готов был поблагодарить того несчастного негодяя в Каире за свое новое отношение к жизни. Нет, он никогда не забудет безжизненные глаза грабителя, устремленные в вечность. Никогда не сможет избавиться от разрушительного сознания того факта, что он — пусть и непреднамеренно — забрал жизнь другого человека. Однако в последующие за несчастным случаем дни Стерлинг начал понимать, что с ним произошло. Он с внезапной отчетливостью осознал, насколько жизнь изменчива и хрупка. Какие бы планы на будущее ни строил человек, как бы ни надеялся на то, что жизнь будет протекать как и прежде, ни в чем нельзя быть уверенным. Жизнь не должна зависеть ни от чего, кроме, возможно, любви.

Ливи когда-то любила его и полюбит снова. Не потому, что он пришел ей на помощь в Египте, не потому, что помогает получить причитающееся ей наследство, и не потому, что любил ее и продолжает любить. Оливия полюбит его потому, что они созданы друг для друга, а жизнь слишком коротка, чтобы совершать ошибки, Ведь их последствия лишают людей шанса стать по-настоящему счастливыми. Так или иначе Стерлинг заставит Оливию понять это.

— Восхитительно, не правда ли? — спросила Оливия, выходя на балкон.

— Картина поражает воображение. — Он улыбнулся.

— Меня впустил слуга, — как бы извиняясь, произнесла Оливия. — Кстати, тебе известно, что между нашими комнатами существует дверь? Хотя она заперта с моей стороны.

— Я прекрасно знаю и о двери, и о том, что она заперта. Мы путешествуем вместе, так что служащие отеля сделали определенные выводы. — Стерлинг пожал плечами. — Я могу переехать в другой номер, если хочешь.

— Нет необходимости. — Оливия помолчала. — Надеюсь, я не слишком навязчива.

— Ты никогда не бываешь навязчивой. — Стерлинг взял ее руку и поднес к губам. — Говорят, Венеция — самый романтичный город на земле.

Оливия рассмеялась, но руки не отняла.

— Я почти не сомневаюсь, что это сказал Казанова.

— И ты права.

— Я подумала, что мы могли бы немного прогуляться. Мы сказали Джозайе, что дождемся его возвращения, но мне не сидится на месте и я не хочу больше ждать.

Стерлинг кивнул.

— Ты читаешь мои мысли. Может, поедим мороженого в кафе «Флориан»?

Оливия удивленно вскинула бровь.

— Ты действительно изучил путеводитель.

— Именно так.

— Мороженое — это чудесно. — Оливия с любопытством посмотрела на Стерлинга. — Мне кажется, путешествие пошло тебе на пользу. Ну не во всем, конечно, — поспешно добавила она. — Но теперь ты совсем не похож на того человека, что пришел ко мне по просьбе моего отца.

— А это хорошо?

На губах Оливии заиграла улыбка, которую Стерлинг видел во сне на протяжении многих лет.

— Очень хорошо.

— Ну и каким же образом я изменился? — Глаза Стерлинга улыбались. Оливия так и не отняла у него руки, он тоже не хотел ее отпускать.

— Когда мы только отправились в это путешествие, ты был угрюмым и слишком серьезным, словно все проблемы мира лежали тяжким бременем на твоих плечах.

— Понятно. — Стерлинг кивнул. — Точное описание слишком уравновешенного, чопорного и скучного человека. Или, вернее, точное описание графа Уайлдвуда.

— А еще высокомерного. Не забывай об этом.

Стерлинг поморщился.

— Ну уж собственного высокомерия я никогда не забуду.

— Хотя, — Оливия улыбнулась, — подозреваю, эта черта твоего характера никуда не делась.

Стерлинг рассмеялся.

— Наверное, ты права.

— А потом на корабле, увозившем нас в Каир, ты… — Оливия задумчиво сдвинула брови. — Не знаю, как это объяснить.

— В самом деле? — Стерлинг вновь поднес ее руку к губам. — Я очень старался быть идеальным попутчиком.

— И тебе это удалось. Так думала почти каждая пассажирка нашего корабля.