Джозайя улыбнулся.

— Мне кажется, вы его уже приняли.

— Стало быть, мне нужно более умело прятать свои эмоции. — Оливия покачала головой. — Мне очень многое нужно обдумать. В частности, свою жизнь и будущее.

— А также то, чего вы хотите на самом деле. — Джозайя долго молчал, а потом произнес: — И еще решить, чем вы готовы пожертвовать, чтобы обрести желаемое.

Едва только Оливия переступила порог особняка, так и не ставшего для нее домом, ее горло болезненно сжалось.

Нет, она не забыла, насколько темным и гнетущим он был. Таким, что даже яркому полуденному солнцу было не под силу рассеять мрак. Таким, что стены, казалось, нависали над ней, стремясь раздавить. Оливия не вспоминала о нем с тех самых пор, как закрыла за собой дверь и отправилась в Египет. Она ненавидела этот дом — эту тюрьму — с того самого момента, как впервые вошла в него. Если у нее не получится выполнить условия завещания, она до конца своих дней вынуждена будет здесь жить. Будет зависеть от адвокатов покойного супруга, выплачивающих ей мизерное содержание и контролирующих каждый ее шаг. Будет не в силах жить. Не в силах дышать.

Оливия слегка покачнулась, и Стерлинг подхватил ее под руку.

Он озабоченно посмотрел на Оливию.

— Ты очень устала?

— Думаю, да. — Она благодарно улыбнулась.

Где-то на отрезке пути между Италией и Англией они пришли к молчаливому соглашению, заключили своего рода перемирие, касающееся того, что можно обсуждать, а что — нет. Им удалось восстановить приятельские отношения, имевшие место до того момента, как в них вторглось прошлое. И вот перед Оливией вновь возник портрет двоюродной бабки Уиломины. Казалось, ее взгляд настигал повсюду, даже если Оливия не смотрела на портрет.

— Я просто… на мгновение. — Она передернулась всем телом. — Мне никогда не нравился этот лом.

Гиддингс и остальные слуги выстроились в холле, чтобы поприветствовать хозяйку. Дворецкий выступил вперед.

— Леди Рэтборн, я надеюсь, путешествие было результативным.

— В большей степени. — Оливия ощущала необходимость объяснить Гиддингсу, почему она отправилась в путешествие вместе со Стерлингом. Ей вовсе не хотелось шокировать нового дворецкого непристойным поведением. Оливия не сомневалась, что теперь ее история стала известна остальным слугам, а через них и слугам из соседних домов, равно как и их хозяевам. Она здорово удивится, если окажется, что кто-то из представителей высшего света еще не знает о том, какое испытание уготовил ей покойный супруг. Но это не имело для нее значения. Оливии не было никакого дела до того, что скажут люди о ее поведении, сочтут ли ее эксцентричной. Отныне Оливия намеревалась действовать так, как сама считала нужным и правильным. Она заслужила на это право.

— Стало быть, все в порядке? — осторожно спросил Гиддингс, не позволяя себе радоваться раньше времени.

— Пока нет. Но обязательно будет, — решительно ответила Оливия.

Гиддингс знаком приказал одному из слуг — Оливия не помнила его имени — взять багаж хозяйки. Но в тот же самый момент Оливия ощутила, как стены вновь надвигаются на нее.

— Нет. Подождите. — Она замотала головой. — Я не могу здесь остаться. — Оливия судорожно втянула носом воздух. — Я лучше пока перееду в отель. В «Клариджез», например, или в…

— Не говори ерунды, — решительно перебил ее Стерлинг. — Ты остановишься в Харрингтон-Хаусе.

— Я же не могу…

Стерлинг вскинул бровь, и Оливия тут же поняла то, чего он не произнес вслух. До сего момента все ее расходы оплачивал он. У нее не было денег ни на «Клариджез», ни на любой другой отель.

Виконтесса кивнула.

— Хорошо. Гиддингс, — повернулась она к дворецкому, — мистер Джозайя Кадуоллендер путешествовал вместе с нами и оказал неоценимую помощь. Он отправился в контору, но должен встретиться с нами здесь.

Гиддингс кивнул.

— Я отправлю его в Харрингтон-Хаус, миледи.

— Прекрасно.

— Леди Рэтборн. — Дворецкий наклонился и понизил голос так, что его могли слышать лишь Оливия и Стерлинг. — Мы все молимся за ваш успех.

— Спасибо вам, Гиддингс. — Теплая волна прокатилась по телу Оливии. Всех этих людей, которых она едва знала, нанял Гиддингс или она сама. Но это ее люди, и они ей преданы. Слуг в доме всегда было не много, так что если она проиграет, они все равно останутся у нее в услужении. Но то, что все они желают ей добра… в горле Оливии застрял ком.

— Мы очень ценим это, Гиддингс, — с искренней теплотой в голосе произнес Стерлинг. — Очень ценим.

Дворецкий был слишком вышколен, чтобы дать волю эмоциям, и все же в его взгляде промелькнуло удивление. Очевидно, и он понял, что перед ним уже не тот граф Уайлдвуд, что встречался ему прежде.

Спустя несколько минут кеб увозил их домой к Стерлингу. В уголках губ графа затаилась улыбка.

— Что тебя так развеселило?

Стерлинг тихо засмеялся.

— Дворецкий.

— Он очень хороший дворецкий.