— И?..

— Очевидно, ваши нынешние проблемы уходят корнями в прошлое. Или я ошибаюсь?

— Вы не ошибаетесь.

— Но мне кажется, — осторожно продолжил Джозайя, — что за прошедшие несколько недель вы сделали для нее гораздо больше, чем можно было бы ожидать. И все для того, чтобы исправить ошибки прошлого.

Стерлинг изучающе посмотрел на молодого человека.

— У меня есть план.

— Прекрасно, — кивнул Джозайя. — И состоит он в полном бездействии.

— Совершенно верно.

— Уверен, он сработает! — еле слышно произнес молодой человек.

— Конечно, сработает, — воскликнул Стерлинг с уверенностью, какой вовсе не испытывал. — Оливия очень умная и чуткая женщина. Я дал ей время разобраться в себе. Пусть морской воздух освежит ее дух и выставит будущее в правильном ракурсе. Пусть она поймет, что какие бы ошибки я ни совершал в прошлом, больше их не повторю. Хотя со стороны может показаться, будто ничего не меняется…

— Так как в данный момент она намеренно вас избегает.

— Пусть все идет своим чередом. Это часть моего плана. Терпение — это добродетель, мой мальчик. — Стерлинг кивнул, не понимая, кого он пытается убедить — себя или стряпчего. И все же, сорвавшись с языка, его слова вдруг обрели смысл. — Как только мы прибудем в Лондон, она вынуждена будет признать мое существование хотя бы потому, что завершить последнюю коллекцию в одиночку ей не под силу. Я докажу ей несмотря ни на что, она может на меня положиться.

— Понимаю.

— Мне было бы приятнее, если бы вы сказали то же самое с чуть большей уверенностью.

— Прошу прощения, сэр, но на самом деле, я не очень понимаю. — Брови стряпчего сошлись на переносице. — Если честно, это ваше намерение ничего не предпринимать кажется мне немного непродуманным.

— Я ничего не делаю, но я думаю о том, что происходит. — Думаю о ней. — Я не знаю, что сейчас можно сделать.

— Вы могли бы настоять на разговоре.

Стерлинг покачал головой.

— Нам нечего больше сказать друг другу.

— Может, просто попросите прощения…

— Уже просил. — Сказав это, Стерлинг подумал, что, возможно, он никогда не признавался, насколько сильно сожалеет о содеянном. Никогда не признавался, насколько ужасной была совершенная им ошибка. Каким же гордым и глупым он был. Неужели он действительно никогда не извинялся по-настоящему?

— Стало быть, вы молили о прощении?

— Конечно. — Хотя все было не так.

— Мои старшие братья в сходной ситуации сказали бы, что без определенной доли раболепства и унижения прощения не вымолить.

— Я никогда ни перед кем не раболепствовал, — усмехнулся Стерлинг. И все же он готов был на коленях приползти к Оливии, если это потребуется. Что и было, по его мнению, истинным проявлением раболепия и смирения.

— Возможно, в данной ситуации немного смирения не повредит, — продолжал упорствовать Джозайя. — Вы ведь знаете, что она мне отнюдь не безразлична.

Стерлинг вскинул бровь.

— Надеюсь, вы не думаете, что наша размолвка умножит ваши шансы?

Джозайя покачал головой.

— Я потерял ее. Или, вернее, упустил возможность быть с ней. Я знаю это. И все же не хочу, чтобы она была несчастлива. — Он вздохнул. — А обрести счастье она может лишь с вами рядом. Поэтому, — он расправил плечи, словно покоряясь неизбежному, — я готов и в дальнейшем оказывать вам всяческую помощь.

Стерлинг улыбнулся.

— Я ценю вашу доброту и преданность и непременно обращусь к вам за помощью, когда возникнет такая необходимость. Я тоже считаю, что она может быть счастлива лишь со мной, а я — с ней. — Стерлинг устремил взгляд на воду. — А теперь мне нужно сделать так, чтобы и она это поняла.

В течение последних двух переездов из страны в страну Оливия поняла, как ей нравится быть в открытом море. Она не собиралась больше ни дня сидеть в своей каюте. Если же она встретится со Стерлингом, значит, так тому и быть. Она будет вести себя вежливо, но отстраненно. Мило, но не слишком дружелюбно. Выйдя из каюты, Оливия направилась на палубу. Стерлинга там не было. Оливия облегченно вздохнула, гоня прочь легкое чувство разочарования. Избегая его, она избежит и всего остального. Разговоров о прошлом и будущем. Она теряла способность мыслить здраво, когда заглядывала ему в глаза, потому что безумно желала оказаться в его объятиях.

Оливия облокотилась об ограждение и посмотрела на расстилающееся вокруг море. Она просто не знала, что делать. Сказанные ими обоими слова заставили ее думать долго и напряженно. Не о прошлом и не о том, насколько сильно они изменились, а о том, чего ей действительно хотелось. Желание жизни со Стерлингом, которую она планировала когда-то, было предательством по отношению к ее мечтам, взлелеянным на протяжении последних десяти лет. Предательством по отношению к самой себе. Готова ли она, едва освободившись от одного мужчины, стать собственностью другого? Нет, Стерлинг был совсем не похож на ее бывшего мужа. И все же в современном им мире жена все равно являлась не более чем собственностью. Но разве не мечтала она на протяжении целых десяти лет о свободе и независимости? О возможности самостоятельно контролировать собственную жизнь?