Полный ярости и ненависти к этим бородатым людоловам, он бросился на ближайшего всадника. Размахнулся топором и что было силы рубанул его в грудь.

Печенег икнул, выпустил из рук поводья, лук и склонился коню на гриву. Не успел Векша замахнуться на второго всадника, как остальные сбили его с ног. Уже падая, успел заметить - неподалеку из-за холма показалось несколько копий. "Русские вои..." Больше ничего подумать не успел. Ударился теменем о бревно, которое бросили на полпути к волоку перепуганные гребцы, и потерял сознание.

Гу-гу-гу-гу-гу...- гудело нестерпимо в ушах. Гу-гу-гу-гу-гу...- стонала, содрогалась земля, будто на ней ворочалось какое-то огромное чудовище. "Это сон... сон..." - думал в полузабытьи Векша. Что-то засопело над ним. Раскрыл глаза: его обнюхивал черный лохматый призрак. Векша вздрогнул от испуга, закрыл глаза. Призрак фыркнул, обрызгал его слюной и отступил. Векша снова открыл глаза. Вверху голубело утреннее небо, сбоку переступали конские копыта.

Отчетливо доносился гул от порога. Векша хотел было приподняться, шевельнулся - тело не повиновалось - онемело. Попытался выпрямить руки - они были заломлены за спину и связаны, он их не чувствовал. Ноги тоже были спутаны. Раскалывалась от боли голова, во рту пересохло.

"Да что это со мной?".
– напрягшись, перевернулся на бок. Увидел вытоптанное травянистое поле, шатры, коней, скот, пасшийся всюду по стану. Рядом лежало еще много связанных людей. Поодаль сидел, прислонившись к копью, печенег, видно, дремал.

"Полон!" - понял Векша. Из большого черного войлочного шатра вышло несколько кривоногих мужчин в серой власяной одежде и лисьих шапках. Лишь на переднем, наверно, их старшем, была длинная до пят тканая цветастая рубаха и высокая, расшитая красным, синим и зеленым бисером войлочная шапка. Они направились к пленным, стали их разглядывать, потом развязали им ноги и погнали к шатрам.

Подошли и к Векше. Мужчины оживленно рассказывали что-то тому, в цветастом, размахивали руками, приседали, падали на землю, точно вели сражение с невидимым врагом, и все указывали пальцем на молодца.

Старший с удивлением глядел на Векшу раскосыми, точно прорезанными осокой глазами, поднимал брови.

Один из печенегов выхватил из-за пояса длинный нож, угрожающе покрутил им над Векшей, будто прицеливался ударить.

Векша стиснул зубы и так глянул на него, что тот отпрянул. Поколебавшись, печенег спрятал нож и, лишь чуть-чуть ослабив на ногах у Векши путы, приказал встать. Его погнали вслед за пленниками, среди которых Векша еще издали узнал пожилого гребца Сынка, плывшего впереди Куделиной однодревки в челне гостя Вишатича, и еще нескольких знакомых. Искал глазами Путяту, но его там не было.

Около шатра на Векшу набросилась с криком разъяренная взлохмаченная женщина, стала бить, царапать, рвать одежду.

Мужчины-печенеги с трудом отогнали ее, а Векшу втолкнули в толпу невольников.

Отведя их подальше, приказали сесть. Векша примостился рядом с Сынком. Хотел заговорить с ним, но охранник хлестнул его по спине нагайкой. Когда охранник отошел, Сынко, не шевелясь, повел глазами на Векшу.

– Чего это она так на тебя набросилась?

– Зарубил одного ихнего. Наверное, ее мужа...

Гребец лишь головой покачал.

– Скажи, добрый человек, как же это случилось, что они вон столько наших забрали?
– шепотом спросил Векша.

– Еще бы не забрать, когда гости больше о товаре своем заботятся, чем о людях. Стали возле челнов и воев своих там оставили, а нас в лес послали без охраны, без оружия. Вот кривоногие подкрались овражком да и похватали нас.

Помолчали, пока мимо проходил охранник.

– Не осуди, если я тебя еще спрошу... Убежать отсюда никак?..

– Вижу, ты совсем еще молодой и неопытный...- прошептал Сынко.
– И не мысли! Для печенегов мы самый дорогой товар, стеречь будут, как свой глаз. Продадут покупателям, а те дальше погонят или повезут, холопами сделают в своей земле. Я пять лет маялся в Греччине, пока гость не выкупил.

– Видно, правду говорил Куделя, что та Греччина всех сказок лучше, если ты опять в нее поплыл.

– Сгинула бы она!
– в сердцах молвил Сынко.- Выкуп все отрабатывал, даром же не вызволяют! Греччина, голубь мой, одним только гостям мила: товар свой продадут, понакупают, чего надо, монету звонкую в кожаных поясах домой привезут. А наш брат, гребец, пожарится там на солнце возле причала на скудных харчах - и опять челн через море гони. С чем поплыл, с тем и приплыл. Лишь мозолями да горбами богатеем...