– А мой гость так хвалил, так уговаривал плыть с ним. Говорил: див наглядишься, подарки привезешь...

– О-о, див теперь наглядишься, если тебя прежде времени не прикончат за того зарубленного... Все они, гости, хорошо колышут, да только сон от их колыханья не берет...- И умолк, опустив голову.

Отчаянье охватило Векшу. "А что, если печенеги и правда меня, как говорил Сынко..." Больно защемило сердце. Ослабело от страха тело. Лег навзничь, смежил веки. "Неужели конец?" - даже застонал, не слыша своего стона. Сынко поднял голову, стал успокаивать:

– Ты не бойся. Если сразу не зарубили, то теперь уже не тронут.

Через некоторое время пленников повели к болоту, в котором поили скот, разрешили напиться. Потом вернули назад, бросили перекисшего сыру и десятка два вяленых окуней.

Векше кусок не шел в горло, он искоса наблюдал за печенежским станом. У них подошло время трапезы. Из всех шатров повылезали мужчины (Векша только тут увидел, как их много), подходили к огромным закопченным казанам, выхватывали оттуда куски горячего мяса, садились на траву и жадно жевали.

Женщины и дети тоже повыходили из шатров, несмело подступали к казанам, но пищи почему-то не брали. И только когда мужчины насытились, с криком набросились на остатки еды.

"А где же тот, в цветастом?
– вспомнил Векша важного печенега.
– Может, вон в той самой большой и ладной халабуде?.."

Поглядел на большой шатер. Вход в него широко раскрыт, и было хорошо видно, что там внутри. Печенег в цветастом сидел с тремя пышно разодетыми мужчинами на пестром ковре, заставленном блестящей посудой. Эти ели неторопливо, запивая каким-то питьем из высоких чаш.

После трапезы большинство печенегов снова укрылось в шатрах, а некоторые принялись готовиться в дорогу: осматривали конскую сбрую, острили кривые мечи, натягивали на луки новые тетивы из бычьих жил.

Женщины расчесывали большими костяными гребнями гривы коням, вплетали в них красные ленты, укладывали в кожаные торбы дорожную снедь.

Подростки бегали вокруг пленных и хлестали крайних нагайками. Оставили пленников лишь тогда, когда в поле начал меркнуть день и возле шатров задымили кизячные костры.

Охранники тоже развели костер, так как ночь обещала быть холодной. Ненасыть-порог дышал в поле влагой, понизу стлался редкий сивый туман.

Пленники долго не могли уснуть. Сбившись в кучу, согревая таким образом друг друга, они рассказывали каждый о своем. Но то свое у всех было одинаково безрадостно: куда ни ступи, как ни повернись, всюду им неволя. То князь, то бояре, то воеводы, то их тиуны, то гости, а то вот еще эти, печенеги...

Сынко все время молчал. Лишь под конец, когда все выговорились, рассказал про свой первый полон, про мытарства, каких он натерпелся, мыкаясь на чужой земле среди чужих людей.

...Десять лет миновало с тех пор, как Сынка впервые взяли в плен печенеги - тут же, возле Днепра. Когда поход переправился через пороги и причалил к большому острову, чтобы отдохнуть, отладить челны, принести под священным дубом жертвы богам, вои, взяв с собой гребцов, отправились в поле на ловы. Всегда так делали: дичь была немалым подспорьем в пути для похожан.

Вои с луками и копьями выстроились ровной шеренгой у берега на расстоянии полета стрелы друг от друга. Гребцы пошли по густому, высокому ковылю в поле, там они должны были разойтись, стать полукругом и с улюлюканьем и свистом двинуться к реке, гнать туда вспугнутого зверя. У них не было никакого ловецкого снаряжения, они служили воям загонщиками.

Гребцы уже начали расходиться, как неожиданно увидели: из-за холма, на котором маячила каменная баба, вынырнул конный отряд печенегов.

Тогда еще не бывало такого, чтобы печенеги нападали на походы, они придерживались условий мира между князем и каганом. Бывало, встретятся, поговорят на пальцах, похожане даже угостят их чем-нибудь или выменяют кое-что на свое и разъедутся. Поэтому, увидев печенегов, гребцы совсем не испугались, еще махать им стали, чтобы объезжали стороной, не мешали ловам.

Но печенеги не послушались, мчались прямо на них. Когда приблизились, мигом спешились, похватали загонщиков, связали их одной длинной веревкой и погнали в поле.

Гребцы кричали, звали своих на помощь. Надеялись, что вои их услышат, спохватятся, что слишком долго нет загонщиков, и бросятся искать. Но тщетно. Вои не вызволили их из полона.

К вечеру печенеги переправились с пленниками через Днепр на левый берег, заночевали в камышах, а потом, шли на восток, пока не добрались до такой же большой, как и Славутич, Дон-реки.