– Вот, значит, как, - произнес Архангел, снова взывая к своему оруженосцу.
– Плут!

С непростительной задержкой Плут окунулся к ним во тьму. Он бросил Азазелю еще один меч, и тут же метнулся прочь, гонимый тварями Астарота, которые бросились на него с голодной жадностью и громкими воплями. Но Азазелю было не до этого. Вывернув кисти рук, он рассек воздух острыми мечами, которые когда-то натачивал сам все в тех же недрах адской бездны. И задержав дыхание, бросился на Астарота, который при всей своей мощи оказался в незавидном положении.

Архангел наступал, работая мечами как ножницами, или наносил один удар для отвлечения противника, и следом второй, достигая цели. Отталкивая от себя Азазеля, Астарот пустил в ход шипы крыльев и когтистые лапы. И каждый порез приносил ощутимую боль, разъедая ядом плоть Азазеля. Но ничего смертельного в этом не было, одни лишь пустые неудобства.

Только Азазель не являлся бы мастером своего ремесла, если бы не смог одержать верх в бою с демоном, пусть и высшего разряда. Нанося удар за ударом, движениями, такими же отточенными, как и сама сталь, Азазель уловил долгожданный удачный момент и сделал выпад, загоняя меч в бок демона. Затем, приложив еще немного усилий, прорезал гнилую смердящую плоть и вытащил меч с другой стороны. Темноту снова разорвали рык и крики тварей. Довершив все ударом ногой, Архангел толкнул шипящего демона в грудь, и тот свалился плашмя, распадаясь на две отдельные части.

– Браво, - пропела рядом Лилит, хлопая в ладоши.
– За время своего заточения ты ничего не растерял, мой пернатый красавец.

Выплыв из темноты, она подошла к нему вплотную и встала перед лицом. Ее руки легли на его плечи, а губы приблизились к губам.

– А ты сомневалась во мне?
– спросил он.

– Нисколько.

Ее губы уже коснулись его, но Азазель отвернулся.

– Извини, дорогая, но найди кого-нибудь другого для удовлетворения своей похоти и коварных планов, о чем я сказал тебе еще не так давно.

Лилит надула губки, состроив из себя обиженную плутовку.

– Ну-ну, милый мой, когда-то же нам было хорошо вместе, неужели это ты, как раз, забыл?

– Я все помню, - произнес он, хватая ее за волосы и оттаскивая от своего лица, но лишь чтобы наклониться над ней и прошептать в лживые губы.
– Но сейчас мне это не интересно.

– Из-за той грязной смертной?
– с гневом в голосе спросила демоница.

– Тебе глупо так думать, хотя не могу не признать, что сейчас сильно ею увлечен.

– Ее время на исходе, она скоро умрет, - язвительно добавила Лилит.

– Я это вижу. Поэтому спешу откланяться, чтобы успеть вволю ею насладиться. А ты пока можешь заняться тем, чтобы собрать Астарота в одно целое. И я буду очень признателен, если ты завладеешь его вниманием на какое-то время, - заговорчески произнес Архангел, понизив тон.

– В этом нет необходимости. Мой Князь сказал, что она теперь твоя. Так что, радуйся этой новой подачке, - ответила Лилит, разразившись громким смехом.

С презрением оттолкнув от себя демоницу, Азазель нахмурился, не вполне понимая такого подарка. Впрочем, во время недавней встречи с Князем Тьмы тот был к нему значительно благосклонен. А как же еще, если теперь главный знаменосец был готов вести его армию в любой момент, которого оставалось только дождаться. Азазель знал, насколько его ценили в Аду, хотя и презирали до сих пор, как бывшее небесное создание. Падшие Ангелы здесь никогда не были в почете, не то, что урожденные демоны, и в особенности - рожденные от Лилит.

В результате, Азазель чувствовал себя кем-то, кто находится между двух извечно враждующих сторон. Он призирал обе с одинаковой силой, но, уже давно погрязнув во тьме, тянулся больше именно к ней. Архангел ненавидел свои крылья, которые постоянно напоминали ему о том, что он когда-то принадлежал Небу. Когда-то позором было его падение, а теперь позором стали именно они. Когда-то он так сошелся с людьми, что перенял у них слишком многое, а любовь к ним, в особенности к женщинам, утопила его в грехе окончательно и бесповоротно. Тем не менее, Азазель уже смирился со своей участью и вполне нашел в ней то, чем можно наслаждаться, приняв грех как великое благо. Ведь если уже нечего терять и больше некуда падать, потому что и так находишься на самом дне, то какой смысл о чем-то сожалеть и смотреть в недоступную высь?

Азазель шагнул в сторону, выходя из тьмы и ступая на пол помещения, где находилась Палома. Эта была все та же комната ее оккультного салона. Девушка даже не вздрогнула и бросила на него лишь мимолетный взгляд, вернувшись к руке своей посетительнице, по которой рассказывала о ее нелегкой судьбе. Азазель встал в стороне, сложив на груди руки и терпеливо дожидаясь, когда они закончат. Палома описала несколько важных моментов в жизни женщины, дала несколько советов, взяла с нее деньги и проводила до выхода. Закрыв дверь на ключ, она вернулась обратно, села за стол и прикурила сигарету.