— Где висят твои картины? — преувеличенно бодро спросила Роуз. — Мы посмотрим на них или сначала выпьем за то, чтобы прошлое никогда не вмешивалось в наше будущее?

— Хороший тост, хоть и несбыточный. — Дилан обошел столик и оказался напротив Роуз. — Но выпить за свободу от прошлого не помешает.

Их бокалы со звоном соприкоснулись. А затем он, взяв ее под руку, пошел показывать свои сокровища.

Дилан водил гостью по комнатам и рассказывал о картинах, висящих на стенах. Их ценность была несомненна, и Роуз поняла, почему дом оборудован новейшей системой охранной сигнализации.

Но сама она молчала и порой делала глоток из бокала, который взяла с собой. Первые же полотна — галантные сцены французских мастеров восемнадцатого века — заворожили Роуз своей красотой. Но вскоре ее внимание переключилось на другой объект. Владелец картин интересовал ее гораздо больше, и, когда она поняла это, было уже поздно.

Роуз погружалась в то самое состояние, в котором пребывала во время мимолетного знакомства с Диланом в детстве. Выпитое спиртное делало ее падение еще стремительнее и притупляло инстинкт самосохранения.

Она любовалась профилем Дилана, завороженная музыкой его голоса. Голова кружилась от хмеля и от чувственного томления, охватившего ее. Но теперь у Роуз не было ни сил, ни желания бороться с ним.

— А вот моя самая любимая картина.

Дилан остановился рядом с дверью, ведущей в очередную комнату, и показал на пейзаж в тяжелой дубовой раме. Роуз чуть не вскрикнула от неожиданности. Она увидела родной скалистый берег Атлантики, холмы, поросшие изумрудно-зеленой травой, и маленькую деревушку в долине.

— Мне кажется, этот вид западного побережья Ирландии чем-то схож с твоим характером, — задумчиво произнес Дилан.

Роуз боялась и страстно желала посмотреть на него. Наконец медленно, словно помимо своей воли, она повернулась к хозяину дома. Его глаза были устремлены на полотно.

— Ты случайно не из этих мест? — неожиданно спросил он и устремил на нее полный странного огня взгляд.

Под его гипнотическим воздействием губы Роуз приоткрылись, на щеках еще ярче расцвел румянец, а ноги стали как ватные. Ей показалось, что сейчас она потеряет сознание. Головокружение стало невыносимым, по телу пронеслась сладкая волна, от которой затвердели соски и поднялись тонкие волоски на руках. Роуз чувствовала, как Дилан раздевает ее глазами, соблазняет… что устоять перед ним невозможно.

В последней попытке не поддаться искушению она попыталась отстраниться от Дилана. Но тут ее взгляд случайно упал на картину. Пары алкоголя в голове смешались с внезапно нахлынувшими воспоминаниями о доме и первой любви. Роуз вновь превратилась в маленькую девочку, очарованную умом и обаянием мистера О’Гилви, готовую отдать ему все сердце.

В то же мгновение Дилан одним движением приблизился к ней и взял в руки ее лицо, заставив посмотреть ему прямо в глаза. Роуз видела перед собой мужчину, который за три дня стал ей ближе всех, и понимала, что никогда раньше не жаждала поцелуя больше, чем сейчас.

Он опять с удивительной легкостью прочитал ее мысли. И, не отнимая рук от горящих румянцем щек своей гостьи, наклонился и накрыл ее губы своими.

Она ощутила забытый запах его дыхания, тепло и мягкость рта Дилана. Каждое движение мужских губ дарило ей невероятное наслаждение. От нежности его поцелуя Роуз вдруг захотелось заплакать, и она судорожно обняла Дилана свободной рукой. Его язык вторгся внутрь, и поцелуй сразу превратился из невинной ласки в опасный танец страсти. Он то отступал, то вновь проникал вглубь в чудесном и откровенно неприличном ритме.

Не помня себя, она прильнула к мускулистому телу Дилана. Их разделяла лишь тонкая преграда ее блузки и его рубашки. Роуз чувствовала жар его тела, ощущала рельефные мышцы живота, силу рук.

Она даже не заметила, как из ее руки исчез бокал с предательским коктейлем. В какую-то минуту Дилан просто взял его и поставил на стоящий рядом секретер розового дерева. Затем положил ладони на ее талию и крепче прижал к себе.

Роуз и не думала сопротивляться. Она находилась в сладостном забытьи и не хотела прерывать его. Ее единственным желанием было еще теснее прижаться к Дилану, слиться с ним так, чтобы стать единым существом.

— Боже, что ты со мной делаешь? — простонал он, когда Роуз обняла его за шею. — Я… я не смогу остановиться…

Но она не слышала этих слов. Руки Дилана скользили по ее телу, разжигая огонь желания. Вдоль позвоночника забегали мурашки, грудь отяжелела, низ живота заныл в предчувствии более интимных ласк.

О’Гилви не мог больше сдерживаться. С глухим стоном он увлек ее за собой. Несколько шагов — и они очутились в соседней комнате. Роуз не заметила, как оказалась на кровати, прижатая тяжелым мужским телом к шелковому покрывалу. На своей груди она ощутила руки Дилана.