Она услышала звук его шагов за спиной и что есть духу понеслась вниз по лестнице. На ее счастье, входная дверь оказалась открыта. Роуз выскочила за порог и побежала к воротам.

У нее не было времени для логического осмысления ситуации, поэтому все свои действия она совершала интуитивно. Наверное, поэтому ей снова повезло еще раз, и по-крупному. Небольшая калитка в кованых воротах тоже была открыта, а по ту сторону ограды, ярдах в пяти от особняка, стояла черная машина с шашечками на крыше.

— В центр! — крикнула Роуз водителю такси и упала на сиденье.

Пожилой мужчина удивленно уставился на раскрасневшуюся девушку. Потом повернул ключ в замке зажигания и, посмотрев в зеркало заднего вида, хмыкнул и нажал на педаль газа.

Роуз обернулась. Дилан отстал от нее всего на несколько секунд. Она видела, как он выбежал на дорогу и понесся вслед за машиной, размахивая руками и выкрикивая какие-то фразы. Ей удалось разобрать только слово «Карен», после этого Роуз отвернулась.

Она смотрела прямо перед собой и пыталась придать лицу спокойное выражение. Но на глаза набежали слезы, и девушка всхлипнула, вытирая соленые капли тыльной стороной ладони.

— Не переживайте так, мисс, — добродушно произнес водитель. Она вздрогнула и увидела, что круглолицый толстяк смотрит на нее в зеркало и сочувственно улыбается. — В любви без ссор никуда.

После этих слов он перевел взгляд на дорогу.

— Вы… вы все не так поняли, — заикаясь, пробормотала Роуз. Ей было очень стыдно и плохо: голова кружилась, тело болело от неудовлетворенного желания.

— Я понял именно так, как надо, — глубокомысленно изрек таксист. — Уж поверьте моему опыту: влюбленные пары я узнаю сразу.

Роуз ничего не ответила. У нее было полно поводов для отчаяния и без глупых замечаний незнакомого водителя такси.

Было около восьми часов вечера. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и жара начала потихоньку спадать. Из окон в комнату повеяло прохладой.

Роуз встала с дивана, чтобы задернуть шторы. Стараясь не быть замеченной, она бросила взгляд вниз. Серая машина все еще стояла у ее подъезда. У Роуз были все основания считать, что в ней сидит человек Дилана, который ждет, когда она выйдет из дома.

Девушка вздохнула и поплелась в кухню, чтобы приготовить легкий ужин. Она надеялась, что стряпня поможет хоть немного встряхнуться. Но надежда была очень маленькой. С момента ее бегства из дома Дилана прошло более суток, но Роуз все еще пребывала в странном оцепенении.

Наверное, это сказывалась реакция организма на пережитый стресс. Никогда раньше Роуз не спала двенадцать часов подряд. Но, с другой стороны, она никогда раньше и не попадала в более унизительную ситуацию, чем вчера.

Роуз открыла холодильник и достала оттуда куриное филе и контейнер со свежими овощами для салата. При виде спелых помидоров она почувствовала, как желудок заурчал от голода. Это был хороший знак. Вчера она не могла даже думать о еде.

Роуз поставила сковороду на газ, затем принялась нарезать овощи. Ее мысли вновь вернулись к машине, дежурящей у дома.

Было непонятно, почему Дилан продолжает преследовать ее. Вчера, например, он пытался пройти к ней. Но предупрежденная заранее консьержка не пустила его и отказалась сообщить номер внутреннего телефона Роуз.

Допустим, вчера Дилан решил воспользоваться ее минутной слабостью. Ему это не удалось. Так зачем дальше тратить на нее время и силы? Ведь вокруг полно женщин, готовых с радостью лечь с ним в постель. Не получилось с ней — значит, получится с другой.

При этой мысли Роуз вздрогнула от боли, пронзившей сердце. Нож дрогнул и оставил ранку на пальце. Но она закусила губу и приказала себе перестать мучиться из-за какого-то беспринципного негодяя.

Но сделать это было нелегко. И прежде всего потому что Роуз никого не могла винить в происшедшем, кроме себя. Она сама согласилась поехать к Дилану домой. Он не подливал ей предательского крюшона и не лез целоваться первым. Поэтому имел полно право сказать, что она хотела его не меньше, чем он — ее.

При одном воспоминании об их бесстыдных ласках сердце Роуз и сейчас начинало биться быстрее. И за это она ненавидела себя еще сильнее.

Когда куриные грудки подрумянились с обеих сторон, Роуз сняла их с огня и положила на тарелку. Залив салат оливковым маслом, села за стол.

И все же непонятно, думала она, как я, довольно осторожная и рассудительная женщина, чуть не отдалась мужчине практически на втором свидании? И какому мужчине! Тому самому О’Гилви, который уже один раз разбил мне сердце!