Шрифт:
Какъ и въ ту ночь, неугомонныя чувства и мысли, не дали ей сомкнуть глазъ до солнечнаго восхода; но когда она, подъ городомъ, проснулась – ей показалось, что она прекрасно отдохнула и, что надъ Одессой царитъ все та-же свтлая, чудесная весна, которую она въ ней видла четыре мсяца тому назадъ. Розовое расположеніе ея духа еще усилилось тмъ, что, на послдней остановк, подъ городомъ, сестра ея, при встрч съ Арданинымъ, поздоровалась съ нимъ и разговаривала, какъ со старымъ знакомымъ, а дти, особенно четырехлтній Аркаша, ему обрадовались. Оно ни мало не разстроилось и тмъ, что оставшись съ ней наедин, баронесса состроила полунедовольное, полунасмшливое лицо и, небрежно заявила, что хотя мужъ ея очень хорошъ съ Арданинымъ и восхваляетъ его образцовое хозяйство, но что ей, лично, онъ не симпатиченъ: «вульгаренъ и немножко изъ этихъ новыхъ…».
– Такъ чтожъ?.. Это хорошо отчасти, – возразила ей Вра, съ такой улыбкой, какой баронесса давно не видала на лиц ея.
– О, да!.. Это по вашему. Ты вдь такая!.. – кисло срзала она ее.
Въ Одесс, на вокзал, пока люди и гувернантки разбирались въ вещахъ, дти здоровались съ отцомъ, явившимся на встрчу семь, жена барона уже съ нимъ ссорилась за что-то, княжна стояла въ сторон, взявъ подъ свое покровительство Аркашу и меньшихъ дтей, и успла переброситься двумя словами съ Арданинымъ, подошедшимъ проститься.
– Когда же вы передадите мн книжечку? – спросила она.
– Вроятно сегодня-же. Я долженъ буду побывать у барона… переговорить о нашихъ хозяйскихъ длахъ.
– Въ самомъ дл?.. Тмъ лучше!
– Вдь вы пробудете нсколько дней здсь?
– Не знаю право. Это зависитъ отъ папа и отъ Александра Карловича. Но я бы хотла… Одесса мн очень нравится!
– Въ самомъ дл?.. Тмъ лучше! – не безъ намренія повторилъ онъ ея слова. – Такъ до свиданія!
V
Князь Ладомирскій, бодрый, высокій старикъ, чистокровный аристократъ, воспитанный на англійскій ладъ, съ примсью французскаго, всталъ съ кресла, когда ему доложили о прізд семьи.
Онъ не спша, докончилъ свой туалетъ и вышелъ въ ихъ общую столовую вполн джентльменомъ.
Князь былъ очень нжный отецъ, въ особенности, когда желалъ добиться чего отъ своихъ дочерей. Онъ расцловалъ внуковъ; пособолзновалъ вчной мигрени баронессы, посовтовавъ и ей тоже обратиться къ виноградному леченью; размашисто пожалъ руку миссъ Джервисъ и, мимоходомъ, ущипнулъ за щеку молоденькую швейцарку, освдомившись, гд покупаетъ она такія яркія румяна?.. И тогда только, оглянувшись, спросилъ:
– А гд-же Врочка?
– Miss Vera только что здсь была. Она, вроятно, въ своей комнат… Я сейчасъ позову ее! – отвчала компаньонка.
– Не трудитесь, миссъ Джервисъ: вотъ она! – сказалъ князь и привтливо протянулъ об руки на встрчу входившей дочери.
Княжна не замтила никакой афектаціи въ движеніи отца. Она обняла его горячо. Ея радужное расположеніе духа все еще продолжалось; о Звенигородов она забыла и думать. Тмъ непріятнй ее поразили слова ея отца, когда вс они сли къ чайному столу.
– Надюсь, мои милыя, что вы не слишкомъ устали?.. Дло въ томъ, что я общалъ Виктору Наумычу, за себя и за васъ, пообдать съ нимъ сегодня, въ Сверной гостиниц. Тамъ прехорошенькій садикъ… Надюсь, что вы не откажете?.. И, склонившись конфиденціально къ меньшой дочери, онъ продолжалъ, понизивъ голосъ:
– Онъ въ восторг отъ надежды, которую, посл твоего послдняго письма, я счелъ себя въ прав ему подать. Il veut feter le retour de ses belles esperances, le cher homme!
Вра смотрла сначала такъ, какъ будто ничего не понимала. Потомъ она вспыхнула и отняла руку изъ рукъ князя, ласково завладвшаго ею.
– Надюсь, дитя мое, что ты доле не будешь медлить?.. Ты позволишь покончить это дло, для нашего общаго счастія?..
– Рара!.. Раrdon… Здсь, право, не мсто и не время.
– Время это вообще чмъ нибудь кончить! – недовольнымъ тономъ произнесла баронесса.
– И я нахожу, что всего лучше по военному! – прибавилъ баронъ, крутя роскошные усы. Разъ! Два! Три! – и дло въ шляп!
Крамфельдъ еще не такъ давно командовалъ полкомъ и очень любилъ рисоваться военной выправкой.
Об гувернатки длали видъ, что у нихъ уши золотомъ завшаны. Англичанка занималась чайнымъ хозяйствомъ; швейцарка была предана заботамъ о своихъ питомцахъ.
– Еh bien! Laissons! – съ готовностью согласился князь. Мы можемъ повременить.
И онъ заговорилъ о чужихъ краяхъ, о Южномъ берег, съ большимъ оживленіемъ.
Едва окончился завтракъ, лакей внесъ два прелестныхъ, очень дорогихъ букета, для баронессы и княжны, съ карточкой, на которой красовалось имя Виктора Наумовича Звенигородова, его огромный гербъ, его придворное званіе, а на оборот некрасивымъ почеркомъ начертано: «Добро пожаловать»!