— Ерунда, — невозмутимо отмахнулась Одри, — мне шум не мешает.

Собственно, ремонт и был главной причиной утреннего визита Одри к подруге. На днях Ленни в очередной раз выгнали с работы, где он трудился маляром, и Одри надеялась уговорить Джин нанять его для покраски кухни.

— Послушай, — произнесла она таким тоном, словно ее вдруг осенило, — Ленни сейчас не занят. И он мог бы помочь тебе с малярными работами. Сам он, конечно, навязываться не станет, но на твою просьбу откликнется.

— Спасибо, — уклончиво отвечала Джин, — но, по-моему, Дариус уже набрал рабочих.

— Ты же знаешь этих ребят, они всегда стараются сэкономить и на покраску ставят подростков. А тебе нужен профессиональный маляр, если хочешь, чтобы все было как надо.

— Да, но…

— Помнишь, как Ленни замечательно отделал твой загородный дом? Ты была в восторге.

— Помню. — Джин покраснела. Обе они прекрасно знали, что Ленни так и не закончил работу в загородном доме. Точнее, едва начал, как у него случился рецидив. А та малость, какую он сделал, прежде чем сгинуть бесследно, была выполнена настолько неряшливо, что Джин пришлось раскошеливаться на переделку. — Но Дариус больше не может никого нанять, иначе он… хм… превысит смету…

— А! — насупилась Одри. — Что ж! Если это вопрос денег…

«Наследница» — так Одри за глаза, неизменно сокрушенным тоном, называла свою подругу. Она не знала доподлинно, сколько денег перепало Джин из фармацевтического состояния ее отца, и не стремилась узнать. Точная сумма наглядно показала бы, что у этих финансовых запасов имеются пределы и что существуют вещи, которые Джин не по карману. И наоборот, смутные представления о неслыханном, сказочном богатстве подруги позволяли Одри воображать, что Джин вольна делать все, что ей вздумается, не заботясь о расходах. Отсюда было недалеко до утешительной мысли, что Джин обращается с деньгами, во-первых, как скупердяйка, а во-вторых, «не креативно».

В разговоре наступила неловкая пауза. Одри, абсолютно уверенная, что эта размолвка исключительно на совести Джин, молча ждала, откинувшись на спинку кресла.

— Впрочем, — осторожно начала Джин, — я могла бы посоветоваться с Дариусом…

Одри медленно кивнула:

— Прекрасная идея. Тебе же лучше будет…

В глубинах сумки Одри зазвонил мобильник. Джин воспользовалась этой передышкой, чтобы убрать посуду с кофейного столика.

Когда хозяйка вернулась в гостиную, Одри рявкала в трубку:

— Что это значит? Насколько плохо? (Джин с тревогой посмотрела на подругу.) Ладно, давайте адрес. — Одри нацарапала что-то на обороте чековой книжки. — Выезжаю. — Она спрятала телефон в сумку. — Мне надо идти. Джоел потерял сознание в суде. Его отвезли в больницу в Бруклине.

— Ох! — Джин потерла ладонью лоб. — Я могу чем-нибудь помочь? Мне поехать с тобой?

— Брось, что за глупости. — И, словно демонстрируя, насколько хорошо она владеет собой, Одри взяла чашку, допила остатки чая и лишь затем направилась в прихожую.

— Позвони, когда выяснишь, что с ним, — попросила Джин, провожая подругу.

— Разумеется.

— И обязательно позвони, если что-нибудь понадобится. Я дома весь день. — Джин подала подруге пальто, отперла дверь.

На полпути к лифту Одри обернулась:

— Так ты не забудешь насчет Ленни?

— Нет, нет, не забуду, — с жаром заверила Джин. — Поговорю с Дариусом сегодня же.

Вынудив таксиста несколько раз нарушить правила, регулирующие левые повороты, Одри умудрилась добраться до лонг-айлендской больницы в Коббл-Хилл менее чем за сорок минут. В комнате для посетителей отделения интенсивной терапии не было никого, кроме Кейт, девочки на побегушках адвоката Литвинова.

— Ну, рассказывайте! — потребовала Одри, и Кейт принялась подробно описывать все, что происходило в зале суда. — Отлично, голубушка, замечательно, — не вытерпела Одри, — но полицейский протокол меня не интересует. Что говорят врачи?

Кейт прикрыла рот рукой:

— Ой, я думала, вам сказали. Они полагают, что у Джоела удар…

— Удар?!

— Ну, так сказал доктор из «скорой». Больше я ни с кем не разговаривала. Сюда должен подойти лечащий врач, и он нам все объяснит.

Одри опустилась в кресло. Стены в комнате для посетителей, побеленные в особой губчатой технике, казались шероховатыми. Над диваном, где сидела Кейт, висели гравюры с морскими сюжетами: шхуны без признаков экипажа на стеклянной поверхности моря. Журнальный столик в углу был доверху завален старыми номерами журналов «Американский бизнес» и «Американский ребенок».

— Настоящая свалка отходов, — резюмировала Одри, доставая мобильник.

Кейт с извиняющимся видом указала на объявление: «Спасибо, что не пользуетесь мобильными телефонами в отделении интенсивной терапии».