– Давай костер разведем, – после недолгого молчания предложила девушка. – Будет на чем грибы испечь. Жаль, но у нас нет котелка или горшка, а то можно было бы суп грибной сварить.

Сбор топлива для костра прошел быстро. Хвороста в этом лесу было полно, вот только большая часть его с земли была сырая и влажная. От таких «дров» сами прокоптимся, как тот лещ. Но повезло, что вокруг было много сосен и елок. Эти деревья мне нравятся: у них много сухих сучьев, которые годятся для костра.

Мы натаскали внушительную кучу топлива. Решив сходить еще раз, я оказался совсем неподалеку от дерева с дуплом, где видел пчел.

Вот и оно. Уж если не вышло мне стать грибником, то почему не примерить роль бортника? Хоть как-то реабилитироваться и показать свою нужность. Собранный хворост полетел на землю, забрало на шлеме опустилось, прикрывая лицо от атак насекомых, отстегнутый меч прислонен к стволу, и я полез на дерево. На мое счастье, дупло располагалось невысоко, метрах в трех от земли. И ствол был покрыт полуотломанными сучьями, которые помогли мне быстро достичь цели.

Когда я оказался рядом с дуплом, из него вылетели несколько насекомых и принялись жужжать перед лицом, но попыток напасть на меня не предпринимали. То ли до конца не проснулись, то ли зачарованный доспех их отпугивал.

– Кыш, – махнул я на них свободной рукой, – налоговая инспекция пришла за долгом… а будете выеживаться, то еще и пеню насчитаю.

За словами я пытался спрятать свой страх – очень неприятно видеть прямо перед глазами злых пчел. Тем более что напасть они могут на меня только через забрало, щели которого не были предназначены для защиты от насекомых.

Собравшись с духом, я запустил руку в дупло и нащупал соты. Из-за толстых перчаток отламывать их было неудобно, но я справился!

Вот только стоило моей руке показаться снаружи с сотами, как терпение пчел кончилось. Первая из них спикировала на шлем и попыталась пролезть сквозь смотровую щель. Умное насекомое, сразу слабые места отыскало и магии не слишком напугалось. Следом полезли ее товарки.

– Ффу, ффу, – принялся сдувать я агрессоров с забрала, стараясь не пустить пчел к лицу.

Меня спасало, что насекомых было мало, очень мало, если прикинуть размеры гнезда… или улья – как там правильно называется это у диких пчел? (Кажется, борть, но это неважно.) Возможно, остальные просто спят, а эти самые обычные сторожа?

По-быстрому я скинул соты вниз и сунул руку обратно, нащупывая следующую порцию. За пару минут, вспоминая мультэпизод про «неправильных пчел», я разорил половину улья. С последним куском сот попросту спрыгнул с дерева. Приземлился благополучно, и даже пчелы отстали от меня, вернувшись к своему разоренному гнезду, но вот внизу меня ждал сюрприз.

Не только я оказался таким умным и падким на мед. Последний кусок сот, что я сбрасывал вниз, сейчас исчезал в пасти у здоровенного бурого медведя. С довольным видом тот дожевал мед, аккуратно выплевывая воск, мертвых или уснувших в сотах насекомых и прочий мусор, и требовательно протянул ко мне мохнатую лапу.

– Чего? – не понял я.

Мишка негромко рыкнул, приоткрывая пасть и демонстрируя набор здоровенных зубов, и потряс лапой. Еще один налоговик, елки-палки, или это уже рэкетир?

Медведю не слишком понравилось мое поведение. Он еще раз рыкнул и попытался лапой выхватить у меня медовые соты. На автомате я сделал шаг назад и уперся спиною в ствол дерева, из дупла которого только что таскал мед.

– Мохнатый, меня там девушка ждет, – попытался вразумить я животное, разговаривая с ним, как с разумным существом. – Чего тебе стоит залезть самому и достать себе меда? Я там оставил как раз больше половины сот…

По морде косолапого прошла странная гримаса, которую я готов был опознать как усмешку. «Ага, мне проще тебя туда загнать, чем самому разминаться», – говорила она.

Я предпринял еще одну попытку запугать медведя.

– У меня богатырь есть, – предупредил я бурого агрессора. – Он на таких, как ты, без ружья ходит.

Но предупреждение привело совсем не к тому результату, на который я надеялся. Секунду медведь раздумывал, а потом сделал движение, явно нацеливаясь на меня. Вот же настырное животное, тут людям есть нечего, а он последний кусок собирается отнять…

– Медведи – это не только ценная шкура, – неожиданно проговорил я, припомнив подходящую к случаю фразу из своей прошлой жизни, – но и сто – сто пятьдесят килограммов вкусного, хоть и не диетического мяса.