Разбойники заверили, что не против.

Они вымыли руки и лица и сели за скрипучие столы. Лей и Дуй быстро разложили припасы, и наши удальцы неплохо выпили и закусили. После чего старик показал им их спальню. Спальню! Это было несколько пыльных тюфяков, набитых сенной трухой, от которой чесалось в носу. Но разбойники стерпели и это. Постелив плащи, они легли, предварительно выставив у дверей часовых. Мало ли что. Уж слишком негостеприимен этот город!

Ночь была глубока, когда пришел черед Друкчену и Кую стоять на часах. Они встали у закрытой двери и стали прислушиваться. Поначалу все было тихо, но вот…

Заскрипели полы первого этажа, и сверкнул огонь.

— Добро пожаловать, добро пожаловать, — послышался униженный шепот старика.

— Заткнись, старый пес. Говорят, ты приютил у себя гостей?

— Да, сильные крепкие мужчины, целых десять человек с горячей кровью.

— Да, кровь… Владычица учуяла ее запах даже сквозь стены дворца. Что ж, попируем, глядишь, и нам что перепадет.

У Друкчена дрогнуло сердце. Неужели это действительно город живых мертвецов — упырей?

Едва стих разговор внизу, Друкчен принялся будить друзей:

— Вставайте, братья, мы попали в беду!

— Что случилось, брат Друкчен?

— Только что слышал разговор хозяина постоялого двора с каким-то человеком. Они говорили о нас, о нашей крови. О том, что их повелительница учуяла нашу кровь и что они будут пировать.

— Упыри!

— Точно!

— Делать нечего, братья, — сказал Ли Пин. — Мы должны дать им бой, сколько б их ни было. Упырям не место на земле!

Куй в это время выглянул в окно и отшатнулся:

— Милостивая Гуаньинь!

— Что такое, Куй?

Аист Не Вовремя вытаращил глаза:

— Сюда, к гостинице, движутся толпы людей!

— Упырей?

— Да, упырей!

Разбойники посмотрели в окна.

Действительно, к постоялому двору шли толпой страшного вида существа. Их глаза сверкали багровым огнем, изо ртов торчали длинные клыки, скрюченные пальцы заканчивались когтями…

— Я слышал, — сказал монах Куй, — что они слабеют с наступлением утра и прячутся в свои жилища.

— Значит, до утра мы должны их уничтожить как можно больше. Что страшно упырю?

— Огонь.

— Дай боги, чтобы было так.

Внизу раздался стук в дверь.

— Впустите владычицу Сангё и ее свиту! — услышали разбойники.

Шао Бао и Рю Дарю быстро спустились по лестнице и увидели, что их старик тоже превратился в упыря. Он зашипел, увидев их:

— А, свежее мясо! Сейчас я впущу в дом госпожу, и она напьется свежей крови!

— Ты не впустишь никого! — крикнул Куй и отрубил старику голову. Тут же его тело рассыпалось в прах, голова стала кататься по полу, воя и грызя доски.

— Рубите им головы, как полезут! — вскричал Ли Пин. — А головы бросайте в огонь.

Остаток ночи наши герои провели так: часть их старательно рубила головы упырям, а часть швыряла эти головы в огонь. Вместо крови из упырей лилась мерзкая зеленая жидкость, шипевшая при соприкосновении с землей.

Наконец наступил рассвет, и, едва солнце коснулось лучами земли, упыри (оставшиеся) поспешили убраться в свои жилища. Но и тут им не было покоя. Люди Ли Пина подожгли дома с упырями, огонь распространился почти на весь город, и к полудню с Сангё было покончено.

Усталые герои вышли из города — их никто не останавливал — и направились к небольшой роще. В роще стояло несколько хижин.

Как только герои вошли в рощу, из хижин показались изможденные люди с луками и копьями в руках.

— Мы оставшиеся истинные люди, мы прячемся здесь от упырей, — сказали они.

— С упырями покончено, — молвил Ли Пин. — И Сангё, проклятый город, мы предали огню. Вам нечего бояться.

— Кто же вы, великие герои?

— Мы удальцы из Ляншаньбо.

— Что привело вас в такую глушь?

— Нам нужен храм Благого Восьмеричного Пути.

— А, вы, верно, думаете, что сможете добыть хоть один сосуд с волшебной водой? Напрасные чаяния! Храм Благого Восьмеричного Пути давно осквернен и разрушен упырями, и воды в источнике нет ни капли.

Разбойники переглянулись:

— Что же нам делать?

— Идти тем путем, который начертан, — твердо сказал Друкчен. — Идемте в храм.

— Нам нужен провожатый, — сказал Ли Пин.