В воздухе запахло грозой. Вдалеке сверкнули зарницы.

— Диана услышала, — сказала Анна Николаевна, творя молитвенный знак. — Приступим.

Юля возложила на жертвенник хлеб, пропитанный красным вином. Затем воскурила на треножнике травы. Запахло сладко и таинственно. Затем ведьмы по очереди прокололи себе пальцы иглой и накапали на жертвенник крови. Тьма словно сгустилась над ними.

— О всесветлая богиня Диана! — взмолилась Анна Николаевна. — Прими сию жертву и помоги нам!

Тьму прорезал светлый луч, ударивший прямо в жертвенник. Хлеб и вино вспыхнули и исчезли. Диана приняла жертву.

Тогда ведьмы вынули из специального сосуда яйцо. Анна Николаевна поднесла яйцо к губам и сказала:

— Принеси ответ из мира мертвых, из мира живых, где находятся лемуриец Владимир и человек Елизавета? Заклинаю, прошу, молю, ответь!

И разбила яйцо над плоским блюдом.

Поначалу ничего не происходило, и ведьмы уж заопасались, что снова проиграют этот гейм, но вот желток засветился, как золотой.

— Показывает! — восторженно воскликнула Юля.

Они приникли к импровизированному круглому экрану.

А он расширился уже до пределов тарелки. Экран показывал лицо Владимира — бледное, бескровное, с закрытыми глазами. Потом картинка сменилась: она показывала, что Владимир лежит на кровати в больничной палате…

— Да эта ж наша больница Семашко! — прошипела Юля. — Вот мы дуры! Везде искали, а там не подумали!

И видимо, от этого Юлиного шипения картинка пропала. И сколько ни взывали ведьмы к своему экрану показать, где находится Лиза, тот не отзывался. В конце концов, ведьмам пришлось свернуть свою ворожбу.

— Одно ясно: Володька в больнице, — возбужденно говорила Юля, переодеваясь в джинсы и свитер. — Я доберусь до него любыми способами и выясню, где Лиза. Уж он-то должен знать!

— Хорошо. Займись этим ты, а то я в ближайшее время буду занята.

— Собхитой?

— И да и нет.

Ведьмы уже шли к выходу с кладбища.

— Я сегодня была в поликлинике по поводу растяжения связок и познакомилась там с одним молодым человеком.

— Тетушка!

— Да уж, вот так. Где не ждала. Его зовут Марат, и он фотохудожник. Ему сделали заказ: фотосессию ведьмы за работой. Вот он и упросил меня, чтобы я ему позировала над пентаграммами и ритуальными ножами.

— Блин, — ревниво сказала Юля. — Вот меня никто на фотосессию не зазывает.

— Ты и так губернаторша, чего тебе еще надо?

— Любви, — немедленно ответила Юля. — Большой и чистой на сеновале. С кузнецом. Или токарем. Тетя, у меня нет личной жизни!

— А Ромул?

— Что Ромул? Ромул в последнее время так увлекся своим дайвингом и спелеологией, что по полгода его не вижу! То ли есть он, то ли нет. Даже эсэмэски не шлет!

— А в губернаторском секретариате нет подходящих молодых людей?

— Да вы что, тетя! Они же все карьеристы и склочники. Если такой типчик попадет в мою постель, все, прощай мое губернаторство, выкинут с позором. Нет, тут нужно что-то большое, основательное. Может, мне прийти поприсутствовать на вашей фотосессии? Глядишь, Марат и мной заинтересуется.

— А что, это мысль. Приходи.

— Куда, кстати? В ваш старый дом или алейниковский особняк?

— В особняк, конечно. Ой!

— Что?

— Я Марату, похоже, старый адрес дала. Того дома. Вот черт! И телефона нет. Похоже, фотосессия не состоится.

— Да ладно вам. Если он парень настойчивый и любопытный, порасспрашивает о вас соседок и те укажут на особняк. Весь Щедрый знает, как хитро и беспардонно вы его захватили.

— Потому что у меня было задание найти потайную комнату.

— Да я ничего, не осуждаю. Ну что, разлетаемся?

Ведьмы поцеловались и оседлали метлы.

— Я тебе позвоню насчет Марата, не переживай, — пообещала Анна Николаевна, взлетая.

Следом за ней поднялась в воздух и Юля Ветрова.

Анна Николаевна вернулась в дом почти перед рассветом. В доме стояла тишина, и ведьма порадовалась тому, что ее прекрасный малыш спит спокойно.

Она оставила магические причиндалы в кабинете и поднялась в спальню Собхиты. Каково же было ее удивление, когда она не обнаружила ребенка в постели!