Шок. Такое бывает. Корнеев кивнул и вышел из комнаты. Проследит, куда ведут кровавые следы, и уже потом вернется к Тихомирову. Едва он об этом подумал, как за спиной раздался выстрел. Бросился назад, в комнату. Тихомиров сидел на стуле, только теперь его голова была запрокинута. Застрелился. Это была не просто неудача. Крах.

Пять минут Корнееву понадобилось на то, чтобы все просчитать. Шанс еще оставался, но гарантий не было никаких. На пятой минуте он решил, что все же рискнет. Поднял трубку телефона и набрал номер Молотова. Отозвалась секретарша.

– Мне Молотова, – сказал он.

– По какому вопросу?

– Мне Молотова! – заорал Корнеев.

Она могла бы бросить трубку, но вместо этого почему-то соединила.

– Молотов слушает.

И когда Корнеев услышал этот голос, в груди стало пусто.

– Это Корнеев, – сказал он. – Случилось несчастье, Александр Тихонович. Тихомиров убил Захарова. Я застрелил Тихомирова.

Пауза.

– Оставайся на месте, – каким-то чужим голосом произнес Молотов, – и ничего не предпринимай.

Положил трубку. Тогда Корнеев позвонил Христичу.

– Это я, – сказал он. – Непредвиденные обстоятельства, Олег Николаевич. Сейчас сюда приедут люди Молотова. И одно из двух: или я получу доступ к Молотову… – Он запнулся, и Христич нетерпеливо поторопил:

– Не томи!

– Или они едут меня убивать.

Прежде чем приехали молотовские ребята, Корнеев успел сжечь в камине копию уголовного дела и еще стул. Тот самый, на котором бедняга Тихомиров покончил с собой. Стул был залит кровью и потому никак не вписывался в корнеевскую версию происшедшего.

Люди прибыли примерно через час после самоубийства Тихомирова. Было слышно, как хлопнули дверцы машины у входа в дом. Корнеев снял пистолет с предохранителя и сунул его за пояс, прикрыв полой пиджака.

Их было трое. Вошли в комнату и остановились на пороге. Суровые лица, настороженность во взглядах. Корнеев стоял к ним лицом, спиной к окну.

– Где они? – Один из прибывших.

– В соседней комнате, – ответил Корнеев. Поднял руку и показал на стену.

Один остался, двое вышли. Некоторое время – никаких звуков. Потом шаги – вернулись. Настороженности во взглядах не убавилось, а лица еще больше посмурнели.

– Как было дело?

Не пытались приблизиться и вообще не проявляли агрессивности.

– Я и сам не пойму, из-за чего у них возникла ссора. Они были вдвоем в коридоре. Слышу – разговаривают на повышенных тонах. Вдруг – выстрел. Я выбегаю в коридор. Захаров лежит ничком, над ним Тихомиров с пистолетом. Глянул на меня, развернулся и пошел прочь.

Корнеев перевел дыхание, показывая, как нелегко ему вспоминать пережитое. Трое по-прежнему ничего не предпринимали.

– Я перенес Пашу на диван, хотел вызвать «скорую», а он уже не дышит. У него был пистолет, и я взял оружие, пошел искать Тихомирова. Зашел в комнату, он стоял ко мне спиной, я приблизился, он вдруг разворачивается и хвать за пистолет!..

– За свой?

– Да, – кивнул Корнеев. – Но я выстрелил первым.

– Из захаровского пистолета?

– Из захаровского.

Переглянулись и вышли, и опять один остался сторожить Корнеева. Корнеев будто прилип к окну, за все время не шелохнулся.

Были слышны шаги, негромкий разговор. Пару раз кто-то мелькнул в дверном проеме. Потом вернулись. Один что-то сжимал в кулаке, другой вытирал руки вафельным полотенцем.

– Все сходится, – сказал тот, у которого был сжат кулак.

Подошел к Корнееву, но не вплотную, и разжал руку. Он, оказывается, держал две пули – стреляные, искореженные. Обе прошли навылет, и стоило немалого труда, наверное, извлечь их из обшитых деревом стен.

– Ссорились-то они из-за чего? – спросил тот, что с полотенцем.

– Не знаю.

– Неужели не слышал ничего?

– Смутно, – осторожно сказал Корнеев. – Отдельные слова можно было разобрать. Что-то о жене тихомировской говорилось, кажется.

Он уже нащупал верную дорожку и знал, что здесь вряд ли ошибется.

Тот, с полотенцем, вышел из комнаты. Через минуту затренькал телефон. Человек кому-то названивал по параллельному. Два его товарища скучали, не оставляя Корнеева в одиночестве. Потом третий вернулся.

– Мы тут одну вещь не нашли, – сказал он прямо с порога.

Корнеев прекрасно понял, о чем речь. Но на всякий случай проявил тугодумие.

– Пистолет Захарова где?

Вместо ответа Корнеев сдвинул полу пиджака, оголяя рукоять пистолета.