– Перестань! – умоляла Лена.

– Пускай знает! В общем, встретился я с ней и предложил дружить. И она меня послала, – запечалился Корнышев. – Муж, говорит, у меня. И этим все сказано.

– Зачем ты это рассказал? – спросила Лена.

Она была раздосадована и не могла этого скрыть.

– Это правда? – спросил Паша, ни на кого не глядя.

– Да, – коротко ответила Лена.

– Вот черт! – пробормотал Паша.

– Ты прости вообще-то, – сказал Корнышев.

– А ты заткнись, – посоветовал ему Паша.

– Ты не очень-то, – нахмурился Корнышев.

– Ты сам не очень, – не испугался Паша. – Ну, блин, ну, учудили!

Он замотал головой расстроенно.

– Прости, – повторил Корнышев. – Я тебе это специально рассказал, чтобы ты понимал, что я не вру. Что мне есть резон о Ленке беспокоиться.

– Ладно, – сказал Паша, стряхнув с себя оцепенение. – Фигня это все. Разобрались. Дальше-то что?

– Драпать, – вспомнилось Корнышеву словечко Калюжного.

– Куда же ты драпанешь, если вся московская милиция, как сказано… Тебе пересидеть надо где-то. На дно залечь.

– Залягу.

– Можем место подыскать, – неожиданно предложил Паша.

Не ожидавший такого поворота Корнышев посмотрел с недоумением.

– Чего ты зенки вылупил? – сказал невежливо Паша. – Ну сколько же с тобой мороки, блин! Ну откуда ты на нашу голову взялся!

Утренняя Москва была пустынна. Редкие машины на дорогах и столь же редкие, наперечет, пешеходы. Корнышев даже подумал о том, что рановато они рванули. Двумя часами позже поехали бы – и не светились бы так, ехали в плотном потоке машин, где никакой инспектор не отфильтрует знакомое по ориентировкам лицо. А сейчас каждая машина на виду.

– Он хороший мужик, – в который уже раз сказал сидевший за рулем Паша. – Мы с ним рыбачим вместе. Ну кто тебя у него будет искать? Ты его впервые в жизни увидишь, он тебя тоже.

– Теперь-то хоть скажешь, отчего со мной вдруг задружил? – спросил Корнышев. – Лены рядом нет.

– А я как раз из-за Ленки. Тебя бы я хоть сейчас своими собственными руками удавил, – бестрепетно признался Паша. – Но, блин, проблему это не решает. К сожалению. Так что приходится семью спасать таким вот диким способом. Ленка за тебя трясется, и если я тебя в беде брошу – я собственной жене уже почти что враг.

– Ты на нее зла не держи. Она действительно меня отбрила.

– Верю.

– Правда?

– Я же с ней живу. Характер знаю. На нее это похоже.

Паша произнес это с тихой гордостью в голосе.

– Далеко еще? – спросил Корнышев.

– По такой пустой дороге – минут пятьдесят.

– Ты поверни здесь где-нибудь, – попросил Корнышев. – Попетляй по переулкам.

Вытянул из кармана свой отключенный мобильник.

– Думаешь, следят? – не поверил Паша.

– Я не из-за того. Я позвонить хочу. Но сейчас включу свой телефон, и нас отследят. Тут где-то на крышах антенны сотовой связи, – показал Корнышев на мелькающие за окном дома. – Я буду по мобильнику говорить, а антенны примут сигнал моей мобилы, и аппаратура зафиксирует, в каком районе города я находился. Если разговор продлится долго – у них весь наш маршрут как на ладони будет. Так что лучше, если ты поедешь вообще куда-то в другую сторону.

– Понял, – сказал Паша и свернул с проспекта на одну из прилегающих улиц.

Корнышев набрал пин-код, затем – номер мобильного телефона Калюжного.

Длинные гудки. Телефон Калюжного не выключен. Может, все они врут по поводу Калюжного? Соединение. И – тишина в трубке. Молчат. Корнышев почувствовал, как его бросило в жар от этой невыносимой тишины.

– Алло? – сказал он.

– М-да, – ответили ему.

Мужской голос, но слишком короток был произнесенный звук, чтобы понять, принадлежит голос Калюжному или кому-то еще.

– Здравствуйте, – сказал Корнышев, провоцируя собеседника на ответ, по которому его, этого собеседника, можно было бы идентифицировать.

Но опять ему ответили:

– М-да.

Теперь Корнышев знал, что это не Калюжный. Генерал никогда так не отвечал.

– Я, по-видимому, ошибся, – сказал Корнышев, понимая, что генеральский мобильник находится в чужих руках и они фиксируют все входящие звонки, отслеживая контакты.

– А вам кто нужен? – не выдержали нервы собеседника.