Она написала Джимми сразу после приезда: сообщила, что все хорошо, подробно описала виллу; вкратце упомянула и встречу с отцом. Почему-то ей не хотелось много писать об этом даже Джимми.

Дни проходили мирно, и Джоанна начинала понимать, как легко вести здесь беззаботную жизнь. Время не имело значения. Дни смешивались в пестрый орнамент из рассветов, полудней и ночей. И хотя Мэтью и думал о том, что в конце концов Джоанне надо будет собираться домой, он никогда вслух не говорил об этом, и она тоже молчала. Почему-то она не могла говорить об отъезде, испытывая те же противоречивые чувства, которые мучили ее дома.

К концу первой недели у Марисы вдруг заболело горло, и ей пришлось запереться у себя в комнате. Андреа сообщила об этом извиняющимся тоном Константине, который, как обычно, заехал за ней. Он отправился к невесте выразить сочувствие. Когда он возвратился, Андреа была на кухне, а Джоанна убирала со стола в столовой после завтрака.

Он медленно подошел к Джоанне и отметил, любуясь, как привлекательна она в короткой расклешенной юбке из алого хлопка и простом белом трикотажном свитерке без рукавов. Ее стройные ноги покрывал ровный золотистый загар, а выгоревшие на солнце волосы стали еще светлее.

— Привет, — сказал он, стараясь привлечь ее внимание. — Занята?

Джоанна подняла взгляд, глаза ее чуть прищурились от улыбки.

— Не очень, — призналась она. — Просто помогала Софии.

Константине пнул ногой в кроссовке лакированный пол.

— Поедем со мной! — тихо пригласил он.

Джоанна посмотрела на него со старомодным осуждением.

— Ты, наверное, шутишь! — воскликнула она.

Константине покачал головой.

— Нет, не шучу. Мариса больна. Кроме того, ты ведь нигде не была со дня приезда!

— Я приехала побыть с отцом, — напомнила ему тихо Джоанна.

— О чем разговор? — шуршание шин на лакированном полу было хорошо слышно. — Привет, Константине. Приятно тебя видеть.

Константине поздоровался с Мэтью с обычной для него уважительностью, а потом сообщил:

— Я как раз приглашал Джоанну провести со мной день. А она, кажется, боится принять мое приглашение! — он явно насмехался над ней.

Мэт вопросительно взглянул на Джоанну.

— Ты боишься поехать с Константине? — недоверчиво спросил он.

Джоанна нетерпеливо воскликнула:

— Ну, конечно же, не боюсь! Но Мариса болеет. Что она подумает, если я приму приглашение ее жениха?

Мэт оглянулся на Лукаса, который неслышно вошел в комнату.

— Как полагаешь, что подумает Мариса, Лукас? — с усмешкой осведомился он.

Лукас пожал плечами.

— Думаю, она не останется довольна, — серьезно ответил он.

Мэт улыбнулся.

— Да, пожалуй. Но Мариса очень избалована и, возможно, ей полезно узнать, что она не всегда может всеми командовать.

Джоанне было неловко, и она гадала, что скажет на это появившаяся в дверях Андреа.

— Что здесь за совещание? — как бы между прочим спросила она. — Мэт, что происходит?

Мэт объяснил, и жена нахмурилась.

— Я согласна с Джоанной, — наконец сказала она. — Это несправедливо по отношению к Марисе...

— Хватит разговоров о Марисе! — вдруг оборвал ее Мэт, показывая таким образом, что хозяин в доме все еще он и все должны его слушаться. — Джоанна заперта на вилле и совершенно не общается с молодыми людьми.

— Но я приехала побыть с тобой... — начала Джоанна.

— Я еще сегодня не умираю, — с горьким юмором сказал Мэт. — Поезжай с Константине, хорошо проведи время. Но ты позаботься о ней, молодой человек.

Константине подбросил в руке ключи от машины и дружелюбно кивнул. Джоанну разрывали противоречивые чувства. С одной стороны, отец и Константине твердо настроены сломить ее сопротивление, с другой Андреа и, без сомнения, Мариса считали, что она должна отказаться. Она стояла, не в состоянии решиться, и Мэтью, чувствуя ее нерешительность, сказал:

— Я не прошу, Джоанна, а велю тебе ехать.

Лицо Джоанны вспыхнуло.

— Хорошо, — согласилась она недовольно и позволила Константине осторожно направить ее к дверям.

— До свидания, — сказал, улыбаясь, Мэтью. — Приходи все рассказать мне, когда вернешься.

Перед домом, на самом солнцепеке, стоял "лендровер", его кожаные сиденья были невыносимо горячими. Константине с добродушной улыбкой постелил на сиденье коврик, чтобы Джоанна не обожглась. После этого она забралась в машину, а Константине обошел капот и забрался на водительское место рядом с ней. Она бросила в его сторону сердитый взгляд, и он улыбнулся.