Хамза выключил телевизор. Китайгородцев исподлобья разглядывал вошедших. Хамза сел перед ним, толстячок оказался от Китайгородцева справа, а Лапутин устроился у двери.

– Я прочитал про Потемкина, – взмахнул бумажными листками Хамза. – Иосиф Ильич. Это он? Про него ты мне рассказывал?

– Про него.

– Давно с ним знаком?

– Нет.

– С каких пор?

– С тех пор, как я на озере прятался, – сказал Китайгородцев.

– Что – там и познакомились? – не поверил Хамза.

– Нет, конечно. Я в райцентр поехал. Увидел там афишу. Ну, сеансы гипноза, мол, проводит. С этого началось.

– То есть не от него инициатива исходила? – уточнил Хамза.

– От меня.

– А почему от тебя? Что у тебя за интерес?

– Про гипноз узнать хотелось.

– Зачем? – добивался Хамза.

– Ну, странное со мной что-то было. Вы мне сказали: я вам звонил, я что-то говорил, а я ничего этого не помню. Это уже позже я узнал, что меня заставили забыть.

– Кто заставил? – уточнил Хамза.

– Михаил.

– А кто сказал, что Михаил?

– Потемкин.

– А он откуда знал про Михаила? – осведомился Хамза и посмотрел внимательно.

– От меня. Он меня загипнотизировал… И я под гипнозом ему все рассказал.

– Вы это помните – как ему рассказывали? – вдруг спросил молчавший до сих пор толстяк.

Китайгородцев даже головы не повернул.

– Нет, – ответил коротко.

– Значит, с его слов об этом знаете? – спрашивал толстяк.

– Да.

– А может, он придумал? – высказал предположение собеседник. – Может, это все его фантазии?

– Какие же фантазии? – ответил мрачно Китайгородцев. – Откуда он мог знать? Я ему прежде не рассказывал, вообще разговоров таких не было, а он мне и факты, и фамилии – ну от кого ему это знать, как не от меня?

– Итак, он вас загипнотизировал, чтобы все эти сведения из вас вытянуть…

– Нет, он меня загипнотизировал, чтобы снять боль.

– Какую боль?

– Нога, – сказал Китайгородцев. – У меня ранение. Огнестрел. Ходить больно. Я с палкой ходил.

Толстяк посмотрел на Хамзу. Тот кивнул едва заметно.

– Помог Потемкин? – заинтересовался толстяк.

– Помог, – ответил Китайгородцев.

– Боль ушла?

– Не до конца.

– А как же он так огнестрелы лечит, если он – гипнотизер? – вроде бы усомнился толстяк. – Как он вам такой фокус объяснил? Ведь объяснял как-то?

Он смотрел вопросительно и ждал ответа.

– Потемкин говорил, что боль есть, но на нее накладывается еще и мой страх, – сказал Китайгородцев. – Я ожидаю, что будет больно, поэтому ступать стараюсь осторожно и от этого хромаю сильнее, чем должен был.

– А как гипнотизировал? – заинтересовался толстяк. – Как все происходило? Расскажите.

Китайгородцев рассказал, что помнил. Собеседник слушал его внимательно.

– Про вашу ногу мне понятно, – сказал толстяк через некоторое время. – Но потом были другие сеансы гипноза. То, что связано с провалами памяти у вас и с этим человеком… Как его зовут?

Посмотрел на Хамзу.

– Михаил, – подсказал Хамза.

– Да, Михаил, – кивнул толстяк. – А эта тема как возникла? Он вам подсказал, Потемкин?

– Нет.

– Вы проявили инициативу?

– Да.

– Расскажите, – попросил толстяк.

И снова Китайгородцев вспоминал, как там дело было. Время от времени собеседник задавал уточняющие вопросы. Чем дольше продолжалась их беседа, тем явственнее проступала во взгляде толстяка настороженность. Если в первые минуты появления здесь этого человека он смотрел на Китайгородцев заинтересованно, то теперь к заинтересованности примешалась опасливость. В конце концов он отвлекся от Китайгородцева и выразительно посмотрел на Хамзу. Тот его взгляд легко расшифровал и буркнул:

– Говори при нем.

Толстяк помялся. Так при больных стараются не обсуждать диагноз.

– В общем, очень похоже, что его вводили в транс, – сказал толстяк. – Те подробности, которые он упоминает, обычно встречаются на сеансах гипноза. Разные вариации случаются, у каждого гипнотизера свой темперамент и свои приемчики, но в целом все так и бывает, как он нам рассказал.

– Значит, и про покушение – это тоже правда? – спросил Хамза.

Тут толстяк вскинул руки, словно хотел от Хамзы загородиться.