– Вы лицо покойника запомнили? – сказал Китайгородцев. – То же самое лицо, что и сейчас на памятнике?

– Один в один! – подтвердил Паша. – Достойные похороны были. Без слез, – вспомнилось ему.

– А что, когда не плачут, это достойные похороны? – поинтересовался Китайгородцев.

– И со слезами – тоже бывает достойно. А тут другая история. Генеральская вдова. Сразу видно. Мужественная женщина. Никаких соплей.

Китайгородцев вспомнил Наталью Андреевну. Такая могла бы не пролить слез на похоронах. Мужественная женщина. Неправильная какая-то фраза. Но верная.

В Калуге Китайгородцев оказался сразу после полудня. Он не знал имени Лисицына, но ему было известно отчество. Этого оказалось достаточно для того, чтобы узнать адрес. Чтобы не терять времени в поисках нужной улицы, Китайгородцев оставил свою машину и взял такси. Лисицын Глеб Георгиевич, как оказалось, жил на окраине города в многоквартирном доме, который даже внешне выглядел крайне непрезентабельно. Дверь подъезда повисла на одной петле. В самом подъезде было темно и смрадно. Китайгородцев нужную квартиру нашел только потому, что на двери соседней квартиры масляной краской был неровно написан номер – на двери Лисицыных номер вообще не был указан. Звонка не было. Китайгородцев постучал. Никто не ответил. Зато соседи были начеку. Открылась одна из дверей на лестничной площадке, и бабуля в платке, разглядывая незнакомца с бесстыжим любопытством, сказала:

– А ее нетути!

– А где? – коротко осведомился Китайгородцев.

– На работе.

– А хозяин? Глеб Георгиевич где?

Тут бабуля изумилась.

– А вы кто будете? – не сумела она этого своего изумления скрыть.

– Я по работе, – подпустил туману Китайгородцев. – Глеб – где?

– Так ить не живет.

– Как это так?

– Так! – сказала бабуля желчно. – Бросил!

– Давно?

– Давно!

– Где же его искать?

– Он про жену забыл, а перед нами вовсе не отчитывается.

– Жена где работает?

– В школе тут, учителкой.

– Звать как?

– Нинка.

Нинка оказалась никакой не Нинкой, и Ниной Петровной, милой русоволосой женщиной лет около сорока. Визит Китайгородцева ее озадачил, первый же его вопрос – тем более.

– Где мне искать Глеба Георгиевича? – спросил Китайгородцев.

И обнаружил, как удивилась собеседница. Пожала плечами растерянно, замотала головой. Это не ко мне, мол, не по адресу.

– Я по просьбе Стаса Георгиевича, – соврал Китайгородцев, пытаясь нащупать верную дорожку.

Кажется, не угадал. Женщина опустила глаза. Так делают, когда берут паузу для раздумий.

– При чем тут Стас Георгиевич? – осведомилась собеседница.

Что-то не то сказал Китайгородцев.

– Что за дружба у них такая с Глебом? – В голосе женщины Китайгородцев уловил недоверие.

Точно, не то сказал.

– Я подробностей не знаю, – пожал плечами Китайгородцев. – Я всего лишь посредник. Что велели, то и делаю.

– Глеба я не видела давным-давно, – сказала Нина Петровна. – С прошлого года – это точно. Так что не по адресу!

Она подняла, наконец, глаза на собеседника. Взгляд был недружелюбный, отталкивающий.

Беседовали они в пустынном школьном коридоре. Уроки уже закончились, все разошлись. И Нина Петровна уже ушла бы, если бы не этот так некстати появившийся гость. Нежеланный гость.

– Ничем не могу помочь! – сказала Нина Петровна.

Гуд бай. Ауф видерзеен. До свидания, в общем.

Она сделала попытку уйти. Но по коридору в их сторону направлялся высокий парень, и Нина Петровна остановилась.

– Я дам вам адрес, – она порылась в сумочке, достала ручку и листок бумаги. – Там жил Глеб. Спросите у соседей, может, они в курсе.

Она так торопилась написать адрес, что буквы в строчках прыгали, как сумасшедшие.

– Вот, возьмите! – она ткнула листок в руки Китайгородцеву.

Парень был близко. И Китайгородцев догадался, что Нина Петровна не хочет говорить при нем.

– Алешенька, я уже иду! – сказала женщина.

Парень забрал сумку из ее рук и издалека произнес специально для Китайгородцева вежливое «Здрасте!».

Сын? Вполне возможно.

Из-за двери квартиры слышался какой-то шум. Там явно кто-то был. Китайгородцев даже подумал, что сейчас он, наконец, увидит Глеба. Но дверь ему открыла женщина – неопределенного возраста, но определенно нетрезвая.