– На машине на своей шикарной. На иномарке.

– Так ить джип! – внушительно произнес дядя Степа.

– Джип был?

– Ага! Красивый, падла! – уважительно молвил дядя Степа.

Внедорожник мог, конечно. Внедорожник – это вам не «Бентли».

– Тута костерок у них, – показывал дядя Степа. – Тута вот рыбалили.

Ночь близка, снегом все засыпано, да и времени очень много прошло. Никаких следов тут не сыскать.

– А ты откуда за ними наблюдал?

– Я же не это! – обиделся дядя Степа. – Я без подглядок! У меня дела свои! Не хуже ихних дел!

– Рыбалил?

– Ну!

– Где?

– Во-о-он там, – показал рукой дядя Степа.

В темноте не очень разглядишь, но понятно, что не близко. И оттуда увидеть то, что происходит здесь, на берегу, невозможно. Две машины на пригорке, поднимающийся над кустарником дым от костра – это можно было рассмотреть. Но рыбаков за кустами не увидишь. Если только с противоположного берега…

– А там в тот день кто-нибудь был? – указал за реку Китайгородцев. – Видел кого?

– Нет, не было.

– Ну что ж, пошли, – сказал Китайгородцев.

– Куда? – обмер дядя Степа.

– К тебе. Машину осматривать, которую ты себе забрал.

– Я ж не себе!

– А кому? Дому престарелых? – внушительно осведомился Китайгородцев.

Машину Глеба дядя Степа хранил в сарае. Песочного цвета «жигуль». Одиннадцатая модель. Развалюха, каких в Москве уже не встретишь. Китайгородцев осмотрел салон. Ничего, что могло бы заслуживать внимания. Открыл багажник. Запасное колесо, канистра для бензина и в картонной коробке – целая коллекция инструмента и запасных частей. Это не новехонькая иномарка, которой под капот можно не заглядывать. На этой машине в дальнюю дорогу без запчастей лучше не отправляться.

Китайгородцев не поленился и вывалил содержимое коробки на пол – чтобы проще было изучать.

– Все в наличии! – тотчас сообщил дядя Степа. – Вот как было, так все и осталось. Я даже гаечки махонькой не взял!

Китайгородцев никак не мог приступить к изучению содержимого коробки, потому что дядя Степа нависал над ним пожарной каланчой.

– К стене! – скомандовал Китайгородцев. – И чтоб ни с места!

Дядя Степа подчинился и отступил.

Теперь Китайгородцев в безопасности. А то не ровен час – огреет дядя Степа железякой. До сих пор непонятно, что такое приключилось с Глебом и каким образом его машина досталась дяде Степе. А железок много в гараже. Хоть даже среди инструмента из запасов Глеба. Правда, ничего такого здесь нет, что удобно в руку ложится. Ключи гаечные – это мелочь легкая. Все остальное тоже не подходит. Чего здесь не хватает? Чего-то нет.

– А где баллонный ключ? – спросил Китайгородцев.

– Я не знаю, – пожал плечами дядя Степа. – А што ли нет?

– Ты когда катался на машине этой, колесо хоть раз менял?

– Нет.

А если нет – тогда и отсутствия баллонного ключа дядя Степа мог даже не заметить. Ни к чему ему.

– Подумай! – требовательно глянул Китайгородцев. – Может, видел где?

– Не видел, – сказал дядя Степа. – И не брал. Я гаечки не взял!

Глеб возил повсюду целую коробку запчастей, многие из которых ему еще долго-долго могли бы не понадобиться, а баллонный ключ, который есть в любой машине, даже в иномарке новенькой, – отсутствовал. Это не странно? Это очень странно! И еще этот ключ – удобная очень железяка. В руку хорошо ложится.

Дядя Степа знал больше, чем говорил. И непонятно было, как из него то, что он знал, можно было выудить. Китайгородцеву вспомнился гипнотизер Потемкин. Вот для кого в подобных случаях не было преград. Он лишал погруженного в гипнотический транс человека способности сопротивляться, заставлял забыть о воле, хитрости, стыде и чувстве долга – обо всем, что может помешать говорить правдиво находящемуся в обычном состоянии человеку. Потемкина поблизости не было. Но в багажнике машины Китайгородцева присутствовал дорожный неприкосновенный запас: водка и тушенка. Китайгородцев не владел даром гипноза, но водка могла если не развязать язык скрытному дяде Степе, то хотя бы лишить способности крепко держать оборону и тщательно контролировать речь и собственные мысли.

Дядя Степа жил один. Это существенно облегчало задачу. Китайгородцев заговорил об ужине. Хозяин дома не осмелился перечить, хотя и предупредил, что с продуктами у него не очень. Китайгородцев принес из машины неприкосновенный запас. Даже вид дармовой водки не вернул дяде Степе хорошего настроения. Неуютно ему было рядом с этим странным гостем. Страшно даже. Дядя Степа тосковал.

Для водки из имевшейся в наличии посуды Китайгородцев выбрал две металлические эмалированные кружки. Так можно было незаметно наливать водки дяде Степе побольше, а себе поменьше – с тем, чтобы хозяина как можно быстрее довести до кондиции.

Спустя час они ополовинили вторую бутылку. Дядю Степу развезло. Он был вменяем и говорил вполне членораздельно, но координация движений уже нарушилась, тушенку в банке он вилкой ковырял неловко и даже разбил пустую бутылку из-под водки, нечаянно зацепив ее рукой. Осколки он хотел сразу же убрать, склонился низко, попытался какой-то рваной тряпицей смести стекла под стену, да порезался. Потекла кровь. Дядя Степа чертыхнулся, голову поднял и встретился глазами с Китайгородцевым.

– А ведь Глеба замочили, – сказал Китайгородцев веско.