— Да, кто там?

— Моя леди, это Мэри. Я буду твоей горничной, пока ты гостишь в замке.

— А… ну, неважно… входи, Мэри.

— У меня руки заняты, моя леди.

Изабель оставила в покое сундуки и направилась к двери.

— Руки за…

Она умолкла на полуслове, увидев тяжело нагруженный поднос в руках девочки. На нем лежали какие-то ветки, раздробленные с одной стороны. Стояла небольшая чаша с чем-то похожим на соль. Кувшин с водой и еще одна чашка с чем-то зеленым, пахнувшим мятой.

«И ты предполагаешь, что я должна вот этим чистить зубы?»

«Ты увидишь, что этого вполне достаточно для ухода за ними».

— А вина нет? — спросила Изабель, жестом предлагая служанке войти.

Девушка попыталась присесть в реверансе, отчего стоявшие на подносе предметы угрожающе накренились.

— Скоро доставят, моя ле…

— Меня зовут Изабель, Мэри. И если я могу называть тебя Мэри, то и ты, уж пожалуйста, зови меня просто Изабель.

— Ох нет, моя леди! Это совершенно невозможно!

— Ох да, Мэри, это очень даже возможно. Я просто требую!

— Умоляю, графиня, я не могу…

Изабель улыбнулась девушке. Ей было, пожалуй, лет тринадцать, не больше. У Мэри были длинные ярко-рыжие волосы, при виде которых Рональд Макдональд умер бы от зависти. Ее нос и щеки были усыпаны веснушками. А вот цвета глаз Изабель разобрать не могла, потому что Мэри упорно смотрела в пол.

— Ладно, хорошо. Я не хочу просить тебя делать то, что вызывает у тебя неловкость. «Графиня» вполне меня устроит, если это подходит тебе.

— Да, мэм. Графиня, мэм.

— Ладно, с этим разобрались. Неси все вон туда.

Мэри осторожно прошла через комнату, огибая раскиданные наряды, сняла все с подноса на стол и повернулась к Изабель.

— Должна ли я приказать наполнить для тебя ванну, моя леди?

— Звучит просто божественно.

Мэри наконец-то подняла голову и посмотрела на Изабель. Глаза у нее оказались точно такого же сапфирового оттенка, как и ожерелье со слезами.

Изабель усмехнулась. Это знак.

— Думаю, мы с тобой поладим, Мэри.

— Я просто уверена в этом, моя… графиня.

— А я бы с удовольствием искупалась. Но для начала не поможешь ли найти в этой свалке какое-нибудь гвоздично-розовое платье?

— Гвоздично-розовое?

— Бледно-красное, — попыталась уточнить Изабель.

Мэри прикусила нижнюю губу, не понимая, о каком оттенке идет речь.

— Ты ведь знаешь, какого цвета становятся у тебя щеки, когда разговариваешь с каким-нибудь юношей? Или когда смущаешься при мысли о том, что сделала что-то не так?

— Ох! Ох да. Но, мэм, мне кажется, это ярко-красный цвет. — Ее глаза сверкнули, — Только должна признать, к моим волосам он не очень-то подходит.

— Сомневаюсь, Мэри. Думаю, твой румянец многих молодых людей заставит потерять голову.

Мэри вспыхнула.

Ох, черт побери, как она права! Ее щеки залились почти огненным алым цветом.

— Ты очень добра, графиня.

Мери решительно направилась к третьему сундуку и извлекла на свет прекрасное платье.

— Это скорее оттенок розы, чем гвоздики, Мэри.

— Это не тот… гвоздично-розовый?

«Как ты вообще представляешь себе этот цвет, Вивиан?»

«Да не цепляйся ты к оттенкам. Любой розовый сойдет».

— Думаю, он очень подойдет к твоей нежной коже, леди. Чуть-чуть светлее — и твоя красота может проиграть.

Изабель это понравилось. Горничная с безупречным вкусом.

— Ладно… похоже, мы с тобой действительно поймем друг друга, Мэри.

— Меня уверяли в этом, моя леди.

Изабель незачем было и спрашивать, кто уверял Мэри, потому что она тут же ощутила дрожь ожерелья.

— Принеси мне вина и распорядись насчет купания.

— Слушаюсь.

— Ты умеешь причесывать, Мэри?

— А тебе нужно, чтобы я это умела, графиня?

— Еще и как!

— Тогда — да, моя леди, я отлично умею причесывать.

Как ни примитивно было купание, Изабель нежилась и наслаждалась. Воду для ванны привезли в бадьях, поначалу она была слишком горячей, но Мэри добавила туда отваров лаванды и розмарина… Ванна успокаивала и расслабляла. А потом Мэри доказала, что говорила чистую правду, и соорудила на голове Изабель отличную прическу. Сначала она скрутила волосы в жгут, а потом уложила в узел с тщательно завитым хвостом.