Когда же он перестал испытывать страсть к супруге? Когда перестал отчаянно любить ее? Пожалуй, тогда, когда подтвердились его подозрения. Но сначала он пытался вернуть ее, занимаясь с ней любовью и романтически ухаживая.

Однако ее ответ был слишком очевиден. Она уже не хотела его так, как прежде. Но сегодня его куда сильнее потрясло, что он сам ее не хочет. В голове застрял образ светловолосой женщины с голубыми глазами, умной речью и умными советами. Он не в силах был выбросить Изабель из своих мыслей.

Гиневра подошла к нему. От нее пахло сексом, и ему захотелось отшатнуться и предложить ей искупаться.

— Где ты был, Артур? — спросила она.

— Обсуждал кое-что с графиней, — ответил король, решив, что в этом нет лжи, — Нам нужно было основательно поговорить о наших землях.

И это тоже было своего рода правдой. Артур был гак заинтересован мыслями Изабель о законах и правилах в разных местностях… Неплохо бы отправиться в Дюмонт и посмотреть, как она управляет своими владениями.

А ложь состояла в том, что он мечтал быть с графиней… быть с ней, а не только разговаривать. До сих пор ему всегда хотелось быть с женой после долгого дня. Если не говорить об этом вслух, будет ли это ложью? Это еще один вопрос, который надо бы задать графине, когда им в следующий раз выпадет возможность обсудить столь интересные темы. Королю не терпелось продолжить изучать ее мысли. И, по правде говоря, изучить и саму графиню.

Король начал раздеваться, Гиневра остановилась за его спиной.

— Велеть принести воды для купания? — спросила она.

Обычно ее прикосновения доставляли ему такое наслаждение… Но сейчас он предпочел бы сбросить ее руку со своего тела. Он подумал о словах Изабель, и решение созрело у него в одно-единственное мгновение.

— Гвен, я все знаю.

— Не понимаю. Ты знаешь что?

Он повернулся лицом к ней.

— О тебе и Ланселоте.

Ее рот сам собой раскрылся.

— Артур, о чем ты говоришь?

Он сверху вниз пристально смотрел на женщину, которую некогда любил всем своим существом.

— Отрицать это глупо и бесполезно. От тебя до сих пор пахнет его телом. Ты и правда хотела пригласить меня искупаться вместе с тобой? Куда подевалась твоя верность, Гвен? Где твоя любовь? Прошу, если в тебе осталась еще хоть искра прежнего чувства, не лги мне, жена!

Ее серебристо-голубые глаза наполнились слезами.

— Ох, Артур, мне так жаль…

— Жаль, что я обо всем узнал?

— Клянусь, я не хотела, чтобы так случилось!

Умом и сердцем он ей верил, действительно верил.

Гвен была самой заботливой, самой любящей из всех женщин, кого он когда-либо знал. Она бы не могла намеренно причинить вред никому — ни человеку, ни цветку, ни животному. И он любил ее. Просто он уже не был влюблен. Страсть понемногу угасла — сначала из-за подозрений, потом благодаря точному знанию. И это как раз и было самым печальным.

— Я покончу со всем этим. Обещаю.

— Сердцу не прикажешь, оно хочет того, чего хочет. Ты точно так же не сможешь покончить с этим, как не смогла бы растоптать свои любимые пионы.

— Но я так люблю тебя, Артур! — воскликнула Гиневра, сжимая пеньюар на груди.

— И я люблю тебя, Гвен, — Король вздохнул, — Но, прошу, не надо делать вид, что ты хочешь меня, когда хочешь другого, Я готов защищать тебя даже ценой собственной жизни. Но я не стану притворяться в постели. И мне невыносимо видеть, как притворяешься ты. Это нечестно и по отношению ко мне, и по отношению к Ланселоту. Мне и в самом деле хочется помыться. Но не в этой ванне, где мы вместе купаемся. Я уже распорядился. Для меня наполнили ванну в другой спальни, напротив. Там я и буду спать.

— Артур!

— Ты, моя дорогая супруга, приготовила постель, в которую теперь и ляжешь. А моя единственная просьба — нет, требование таково: осторожность и благоразумие! Я не смогу защитить тебя, если ты сама не позаботишься об этом.

— А… а что будет с Ланселотом?

Одно лишь имя его доверенного рыцаря, произнесенное ею, было подобно вонзившемуся в сердце кинжалу. С кем бы ни совершила прелюбодеяние его жена, это невыносимо. Но Артур знал, с кем она разделила постель, и это едва не убило его.