Мэри присела в реверансе. Это уже начинало действовать Изабель на нервы, но она прикусила язык и пожелала девушке спокойной ночи.

— Я сама найду дорогу обратно, Мэри. Так что до утреннего купания ты мне не понадобишься.

— Спасибо, мэм. И я очень надеюсь, что ты найдешь то успокоение, которого ищешь.

Изабель и самой хотелось этого, но она боялась, что успокоение сейчас ей недоступно.

— Вижу, тебе тоже не удается хорошенько отдохнуть этой ночью.

Изабель подпрыгнула на месте. Резко развернувшись, она обнаружила источник своих мучений, прислонившийся к абрикосовому дереву.

— Артур, боже правый, ты меня напугал до полусмерти… у меня дух вышибло!

Король едва заметно поклонился ей.

— Приношу извинения, Изабель. Я не хотел.

Изабель прищурилась.

— Ты нарочно пошел за мной?

Артур оттолкнулся от ствола и шагнул вперед бесшумно и мягко, как кот, и это движение выглядело почти зловещим.

— Я думал, это ты последовала за мной, когда я вышел побродить по саду.

— Я понятия не имела, что ты здесь! — обиженно воскликнула Изабель, — Я просто не могла заснуть.

Тут ей кое-что пришло в голову.

— И Мэри тут ни при чем! Я сама потребовала, чтобы она проводила меня в сад через черный ход, чтобы не выходить через главный холл.

Артур обошел ту самую волшебную скамью и взял Изабель за руку.

— Прошу, побудь со мной, графиня Изабель, и объясни, почему ты не в силах спать.

— Боюсь, я и сама не знаю.

— Может быть, твоя кровать неудобна? Но у меня найдется все, чтобы устроить тебя как можно лучше.

«Как можно лучше» для Изабель означало, что Артур разделит с ней постель. Что рядом окажется его теплое, крепкое тело, его запах… Который, впрочем, если подумать, был немного не таким, как прежде.

Король, наверное, принял ванну и помыл голову. Изабель не могла определить, чем именно от него пахнет, по этот слегка пряный аромат был ей приятен.

Она села на скамью, остро ощущая, что под плащом па ней — одна лишь ночная сорочка. Как бы ей хотелось, чтобы в сундуках нашлась хоть одна пара джинсов и футболка!

Король Артур не сел рядом, а встал перед ней, покачивая головой.

— Я с ней поговорил, Изабель.

Она всмотрелась в тревожные зеленые глаза мужчины своей мечты, и у нее сжалось сердце.

— С Гиневрой?

— Да.

— И о чем ты с ней говорил? О том, как тренировался? Или о состоянии ваших финансов?

Артур усмехнулся и сел на скамью.

— Ты заставляешь меня улыбаться, графиня, даже в столь печальные моменты.

— Ну, это классно, конечно, но о чем ты с ней говорил?

— Я сказал ей, что прекрасно знаю о том, что происходит между ней и сэром Ланселотом.

— Ох черт… Зачем?

— Зачем? Ты ведь сама посоветовала мне это сделать.

Ну, чудак из чудаков!

— Я имела в виду, что это будет некая попытка примирения… ну, по крайней мере, мне казалось, я говорю именно об этом.

«А так ли это, Хозяйка Озер?»

«А так ли это, Изабель? Наверное, только время покажет».

«Но я не хотела разрушать их брак; если ты меня только за этим сюда послала, это весьма хреново!»

«Я тебя отправила туда ради того, чтобы сделать счастливыми и Артура, и Мерлина. Не так уж это и страшно — похлопотать за них обоих».

Артур снова встал и принялся расхаживать перед Изабель; она уже запомнила эту его привычку. Когда король углублялся в размышления, он начинал ходить туда-сюда. Ну, по крайней мере, выглядел он так, словно полностью ушел в себя.

Наконец он заговорил.

— С того самого момента, когда я впервые увидел Гвен, я ни разу не испытывал желания к другим женщинам. Даже после того, как узнал правду. Никогда, — Он остановился и в упор посмотрел на Изабель, — А потом мы с тобой встретились там, в лесу. И я вдруг понял, что желаю женщину, и это не моя жена.

— Мне очень жаль.

Артур рассмеялся.

— Тебе жаль? Ты чувствуешь себя виноватой в том, что прекрасна? В том, что ты… это ты?

— Я не хочу, чтобы из-за меня расстроился ваш брак.

— Разве этот брак уже не расстроен?

— Тебе виднее, Артур.

— На его лице снова появилась та самая улыбка, вызывавшая у Изабель бурю чувств. Журналистка была совершенно уверена, что Артур не осознает своего мужского обаяния, но для нее это было чем-то вроде приманки… Ты сегодня вечером открыла мне глаза, графиня. Ты так очаровательна и дерзка, и с твоих губ слетают иной раз такие жестокие слова… а поступки в то лее время говорят о сострадательности.

Пожалуй, все это было так же понятно, как квантовая физика.