— Я пригласил Ланселота сюда, Гвен. Я взял его под свое крыло, приблизил к себе. Он был для меня как сын. Его предательство очень трудно вынести.

— Значит, ты его накажешь?

В глазах Гиневры не было и намека на мольбу, лишь печальное осознание того, каким может быть решение.

— Нет.

От удивления она резко откинула голову.

— Прости, не поняла? Я, наверное, не расслышала?

— Ты все расслышала правильно. Он нужен мне, ради процветания и безопасности Камелота. Я не могу заставить себя простить, но я понимаю. Только не забывай, что на его месте был я. И был готов сделать для тебя что угодно.

— Ты говоришь в прошедшем времени, и это так ранит… хотя я понимаю, что лишь мои собственные ошибки привели к этому.

— От него я требую того же, чего и от тебя, Гиневра. Осторожности и благоразумия. Потому что если вас поймают, я не смогу защитить. Это понятно?

Гиневра положила руку ему на грудь.

— Это я тебе обещаю, обещаю от всего сердца. Мы прекратим… то, что было между нами. Ланселот так же любит тебя, как и я. Мы не хотели бы опозорить и обесчестить тебя.

Резкий смех короля напугал ее.

— Боюсь, прелестная Гвен, что ворота конюшни уже широко распахнулись и лошади давно умчались из замка.

— Прости, не поняла?

— Слишком поздно.

Изабель не могла заснуть. Кровать была более чем удобной, хотя Изабель подозревала, что защитники прав животных вряд ли одобрили бы меховые одеяла. Она вертелась с боку на бок, переворачивалась со спины на живот, но ничто не помогало успокоиться и погрузиться в сон, хоть мирный, хоть какой. Да, снотворное сейчас бы не помешало.

Дверь бесшумно открылась, и только слабый свет коридорных фонарей, проскользнувший в щель, насторожил Изабель. Она резко села, встревоженная, но тут же узнала Мэри; юная девушка принесла два больших полена, чтобы положить в огонь.

— Ох как ты меня напугала!

Мэри застыла на месте.

— Прошу прощения, графиня, — тихо сказала она с коротким реверансом, — Я думала, ты уже давно спишь.

— Вопрос в том, почему не спишь ты? — удивленно сказала Изабель, — Ты слишком молода, чтобы работать до такого позднего часа.

Мэри аккуратно положила поленья на угасающие угли, помешала в камине кочергой и ответила:

— Мне в радость служить тебе, графиня.

Она выпрямилась и с шаловливой улыбкой повернулась к Изабель.

— По правде говоря, если я тебе не нужна днем, я вполне могу поспать часок-другой. Так что сна мне хватает.

— Рада это слышать, но скажи-ка мне вот что, Мэри. Чем ты занимаешься для собственного удовольствия?

— Моя леди?.. Я не уверена, что поняла твой вопрос.

— Ты и твои подруги, как вы развлекаетесь? Играете в какие-нибудь игры? Занимаетесь разными упражнениями?

— У нас нет особого времени для таких вещей.

— Очень много обязанностей? Нет возможности отдыхать?

— Иной раз именно так, моя леди.

— Ну, с этим мы разберемся, — пробормотала Изабель.

— Прости?..

— Да так, ничего, Мэри, — Изабель отбросила одеяла и поднялась, — Послушай, я что-то совсем не могу заснуть. Может быть, стоит прогуляться? Можно как-нибудь попасть в сад, не проходя через главный холл?

— Да, можно, графиня, но задняя лестница предназначена для слуг, а не для особ королевской крови.

— Значит, на эту ночь я превращусь в служанку. Пожалуйста, помоги мне найти длинный плащ и покажи дорогу.

Мэри вывела Изабель в ту самую часть сада, где недавно «графиня» разговаривала с королем Артуром.

Изабель была бесконечно благодарна девушке, далее попыталась вознаградить ее монетой — она нашла и сундуке большой кошель. Однако Мэри уставилась па нее с ужасом и отшатнулась.

— Ох нет, графиня, я не могу взять! Если ее найдут, меня накажут как воровку!

— Почему? Я же скажу всем и каждому, что это мой подарок тебе за отличную службу!

— Мне не разрешается принимать такие подарки.

Ого! Сказать бы такое кому-нибудь из обслуги на круизных пароходах! Они же только и делают, что при каждой возможности протягивают ладонь. Изабель поклялась себе, что найдет способ вознаградить Мэри за помощь и доброту — так, чтобы при этом не навлечь на девушку неприятности.

— Похоже, это еще одна моя бестактность. Прости, если я тебя обидела, Мэри.

— Беста…

— Ладно, неважно. Это, видимо, очередное словечко, которое используется только в моих краях. Пожалуйста, отправляйся спать, и спасибо тебе.