Шрифт:
Они спустились еще на несколько ступеней. Мордред пробормотал:
— Она стремилась защитить тебя. Уверен, ты ее очень, очень интересуешь.
Королю не нужно было спрашивать, о ком говорил его сын.
— И она меня интересует, Мордред. Она удивительная леди.
— Когда кончилась любовь между тобой и королевой? Вместе с приездом графини?
Артур чуть не споткнулся.
— Я же сказал, мы с графиней — не любовники! Мы только познакомились!
— В это я верю. Но спрашивал о другом.
— Мордред, ты мой сын. Веришь ты в это или нет… а прямо сейчас тебе лучше в это поверить, а то я могу ведь и уронить тебя, — и тем не менее у каждого человека есть в жизни такое, что остается его личным делом, будь он хоть король, хоть смерд. И это как раз та часть моей жизни, в которую я попросил бы тебя никогда не соваться.
К счастью, они почти добрались до места.
— Я скажу еще только одно, отец, и не кляни меня за это. Графиня высказывается чересчур откровенно.
— Тронь еще раз ее лошадь, Мордред, и она начнет разговаривать с тобой посредством кинжала. Или чего похуже. А я не уверен, что тебе захочется столкнуться с этим лицом к лицу.
Глава пятнадцатая
Мэри влетела в комнату Изабель меньше чем через пять минут после того, как встретилась с королем Артуром и Мордредом.
Если бы не поднос в руках, она, наверное, подпрыгивала бы от радости. На подносе обнаружились самые душистые травы, цветы и еще те дурацкие прутики, которыми Изабель приходилось теперь чистить зубы.
— Привет, Мэри, — сказала она, улыбаясь при виде переполненной чувствами девушки.
— Добрый день, мэм! Мэри огляделась по сторонам, ища, куда бы поставить поднос — стол был загроможден.
— Может, поставишь на кровать, Мэри? — предложила Изабель.
Девушка повернулась к кровати — и застыла на месте.
— Я была уверена, мэм, что застилала твою постель утром.
Упс! Изабель с Артуром успели зайти не слишком далеко, но кровать привели в беспорядок.
— О, это я виновата, Мэри. Я отдыхала… несколько беспокойно.
— Ничего, мэм. Я сейчас.
Изабель с размаху шлепнулась на постель и похлопала рукой по одеялу.
— Если сможешь усидеть на месте, Мэри, расскажи мне, пожалуйста, что тебя так взволновало?
— Джильда сказала, что легко переделает платье на меня! Разве это не замечательно?
— Ох, Мэри, действительно замечательно! Да я и не сомневалась, что так будет.
Она взяла девушку за руку.
— Ты будешь такой прекрасной невестой!
— Спасибо, графиня.
— Да, только платье тут ни при чем. Дело в тебе. Ты чудесная юная леди, и ты бы светилась, даже если бы оделась в джутовый мешок.
Конечно, Мэри сразу растерялась. Но прежде чем Изабель успела пуститься в объяснения, что такое джут, девушка — счастливое существо! — отбросила в сторону то, чего не могла понять, не сомневаясь, что Изабель ее похвалила.
— А еще, мэм, мне велено кое-что тебе передать. От самой королевы, вот как!
— От самой королевы! Потрясающе. И чего же хочет от меня королева?
— Она желает встретиться с тобой на чердаке, где работают портнихи и швеи.
— Но зачем?!.
Мэри хихикнула.
— Она пытается объяснить им, как сделать для женщин бриджи вроде мужских. Только сама-то она шить не умеет, моя леди. Не знает, как иголку в руках держать.
— Разницы тут никакой, Мэри, только размеры другие… но я буду рада увидеться с ней. Наверное, нас всех ждет отличный день. Пошли.
Изабель взяла Мэри за руку и вывела за дверь.
— Показывай, куда идти.
Девушка повела ее по лабиринту узких лесенок и коридоров.
— А можно спросить, моя леди, чем мы будем заниматься, когда наденем странную новую одежду?
— Да всем, что в голову стукнет.
Мэри опять хихикнула и перепрыгнула через ступеньку.
— Я иногда совсем тебя не понимаю, графиня, но не переспрашиваю, потому что ты говоришь смешно.
— Мэри, мне всегда хотелось иметь младшую сестренку, и ты для меня — вместо нее.
— Ох, мэм… у меня просто слов нет.
— Вот и ладно. Когда наконец ты начнешь называть меня Изабель?
— Нет, мэм!
— Да, и в самом деле… упрямая младшая сестренка, о которой я всегда мечтала.
Она посмотрела наверх.
— Спорим, я тебя обгоню на ступенях.
— Ага, когда в аду снег выпадет, — ответила Мэри.
И они наперегонки помчались вверх.
Когда они добрались до большого помещения швейной, обе немного задыхались. Войдя, Изабель замерла от изумления. Зрелище было потрясающим! Здесь работали по меньшей мере пятьдесят женщин, и шили они с такой скоростью, что ими мог бы гордиться сам Зингер.