— Не за что. И еще раз извини, хотя Мордред сам напросился.

Изабель посмотрела в глаза Артуру, а потом перевела взгляд на молодого человека, устроившегося на руках у отца.

— А ты, болван, постарайся наконец понять, кто действительно о тебе заботится. Ты не догадываешься, как любит тебя отец. Если бы не это, его люди, и мужчины, и женщины, растерли бы тебя в порошок. И я бы им помогла.

Они спускались по лестнице к комнатам целителя.

— А она отчаянный воин, эта графиня Изабель, — сказал Мордред.

Король Артур кивнул, стараясь не выдать волнения. В конце концов, Мордред давно не младенец.

— Да, она такова, особенно когда речь идет об угрозе тому, что ей близко и дорого. Так это ты поранил ее лошадь, Мордред?

— Я не хотел причинять ей большой вред…

— Это отвратительно.

— Ну… да, теперь я это понимаю.

Он прислонился лбом к лицу Артура, и король испытал чувство, неведомое ему прежде, — с ним действительно был его сын…

— Ты собираешься наказать ее за то, что она напала на твоего сына?

Король на мгновение остановился, потом продолжил спускаться по лестнице.

— Да. В тот самый день, когда решу, как именно наказать тебя за то, что ты ранил ее лошадь.

— Значит, ты предпочитаешь мне ее лошадь?

— Нет, Мордред, я предпочитаю добро злу.

— Ты считаешь мои поступки злом?

— Как ни грустно это говорить — да, считаю. Ты покалечил невинное существо. Зачем, Мордред? Чего ты хотел добиться?

Артур поудобнее перехватил сына.

— Прошу, помоги мне понять твои намерения.

— Графиня представляет опасность для нас, отец.

— Какую? Она добрая женщина.

— Ты ведь несешь меня к целителю, отец.

— Сам виноват, ты ранил ее животное.

Мордред некоторое время молчал. Потом наконец произнес:

— Я просто чувствую, в ней есть какая-то угроза нашей династии.

Короля охватило сильное, как никогда, желание сбросить кого-то с лестницы. То есть не кого-нибудь, а собственного сына. Но он сдержался.

— Но почему? Графиня пришла к нам с миром. Она прибыла заключить договоры, выгодные всем. Так почему же, Мордред, она кажется тебе такой опасной?

— Потому что твой ум затуманен чувствами к ней.

Король Артур опять остановился, на этот раз всерьез раздумывая, не растоптать ли ему дерзкого.

— С чего ты взял?

— Это видно по тому, как ты вспылил, когда я прошелся на ее счет.

Артур рассмеялся.

— Сын, если ты считаешь, что можно вот так «проходиться» на счет женщин, мне предстоит многому тебя поучить.

— Она для тебя значит больше, чем Гвен.

Король похолодел.

— Я знаю ее совсем недолго. Никаких чувств за такое время возникнуть не могло. И вообще очень опасно выносить преждевременные и поспешные суждения. Это как раз и есть ошибка, из-за которой проигрывают сражения.

Воцарилось молчание. Король чувствовал, как слабеют руки. И напрягся, чтобы не уронить сына.

— То, что она говорила, — правда? — спросил наконец Мордред, нарушая тишину.

— Кто говорил? Графиня Изабель?

— Да. Она сказала правду?

— Да.

— А почему ты никогда прежде не объяснял все вот так?

— Сын, я повторял тебе одно и то же много раз, много лет. Но ты отказывался верить. Как могло случиться, что то же самое, но сказанное графиней проникло наконец в твой ум?

— Может быть, дело в том, что она была в ярости… а ты всегда говорил спокойно.

— О! Надо учесть на будущее. Что необходимо кричать, чтобы ты услышал и понял.

На лестнице послышались шаги — кто-то поднимался навстречу. Король поспешно поставил Мордреда на ноги, чтобы избавить сына от стыда. Это оказалась юная девица, Мэри. Увидев короля и Мордреда, она остановилась.

— Прошу прощения, мой король и…

— Мой сын, Мордред.

Девушка присела в реверансе.

— Сэр…

— Ты идешь к графине Изабель, Мэри?

— Да, мой король. Вот, несу целебные травы и цветы для ее ванны. Это… это ведь можно, сэр?

— Конечно — усмехнулся Артур, — А если подвернется возможность, набери в саду цветов и просто для ее удовольствия.

— Да, мой король. Могу я… могу я идти?

— Иди.

Мэри улыбнулась и помчалась наверх. Как только она скрылась за поворотом площадки, король Артур снова поднял сына на руки.

— Да, ты действительно стал мужчиной, Мордред. Изрядно весишь.