Судить о событиях можно лишь по картинкам, комментируемых репортерами.

Следствие, можно сказать, стояло на месте. Конечно, тросы, стрелы, арбалет и карабины нашли. Их даже показали зрителям. Показали и квартиру, где готовилось преступление. Накрытый стол, но выпивка на нем стояла американская, не считая французского коньяка, а еда — шведская с пикантными добавками из китайских, мексиканских и чилийских деликатесов. И ни одного отпечатка пальцев. Такая мешанина только путала следствие.

Так же по телевидению показали пару скандалов из Мальме, где разгоряченные гости страны устраивали дебоши в связи с задержкой выезда, досмотров багажа при посадке на паромы и излишней придирчивостью таможенников. Услышав телефон, Паша снял трубку.

— Слушаю вас.

— Выйдешь из отеля, сверни направо, потом во второй переулок налево и зайди в первый же бар. Живо и без промедления.

В трубке послышались гудки.

Паша узнал голос Гортинского, но ответить не успел. Пришлось выполнять инструкции. Минут через семь он Уже заходил в бар. А еще через минуту бармен попросил подойти его к телефону у стойки.

Голос Гортинского продолжал отдавать приказы.

— Перейдешь через дорогу. Пройдешь сорок метров и свернешь в переулок. Тут же будет стоять белая «вольво» универсал. Запрыгивай на заднее сиденье и пригнись. Вперед.

Теперь он понял, что за ним следят, так как следили и в день ограбления.

Но на сей раз, они идут за ним пешком. Если он скроется за углом и запрыгнет в машину, преследователи его потеряют из виду.

Он сделал все грамотно, оперативно, как того требовал от него жанр, навязанный сумасшедшим писателем.

Не успел он запрыгнуть в машину, как та сорвалась с места.

Голову он сумел поднять минут через двадцать, когда они выехали за город и ехали через открытое зеленое поле, где паслись коровы и вертелись мельницы-гиганты.

За рулем сидел всеми забытый Жора Уваров. Машину никто не преследовал.

— Куда мы едем?

— На шашлыки, Паша. Веня достал отличную баранью вырезку. Будет вам шашлык по-карски на лоне почти подмосковной природы с настоящим французским красным вином. Пальчики оближешь.

Ну что тут ответишь? Назаров промолчал. Примерно так же, как мешки с углем для мангала, были доставлены в пригород Стокгольма и остальные участники ограбления века. Они чувствовали себя униженными и оскорбленными. Злость перегорела, амбиций поубавилось, задетое самолюбие отодвинулось на второй план.

Один лишь хитрец Вяткин успел обзавестись маленьким фотоаппаратом и незаметно для остальных делал снимки. С какой целью? Скорее всего, он сам этого не знал.

— Господа! Я собрал вас здесь, чтобы сообщить очень приятственную весть: к нам не приедет ревизор!

Начал свою речь Гортинский, когда все сели вокруг импровизированного стола на поляне участка, огороженного сплошным забором.

Тамада подвязался пестрым фартуком и по ходу следил за ароматными шашлыками, шипевшими над раскаленными угольями.

Марты сегодня в доме не было, она работала в городе.

— Итак! Победителей не судят! Мы сделали то, что не под силу всем крестным отцам великого Чикаго. Забудем об этом. Каждому из вас осталось выполнить небольшую работу, не связанную с криминалом, и мы можем покинуть Швецию со спокойной душой и сердцем.

— Ты сделал из нас гангстеров! — сорвалось у Пелевина.

— Хорошая оценка, Платоша. Кем ты у нас только не был, а теперь к твоим званиям прибавился титул гангстера. Так нас величает теперь мировая пресса.

Лучшее, чего ты добился бы в России, так это дешевой кликухи и звания «авторитета». Мы так мелко не плаваем. Грабить — так миллион! Спать — так с королевой!

— Возвращать картины уже поздно, — вмешался Сева Дикой. — Мы получим по двадцать пять лет. Это я вам авторитетно заявляю. Нашу банду даже я не взялся бы защищать. Гиблое дело.

— И все же лучше поздно, чем никогда.

— Что ты хочешь с ними делать? Продать? Перевезти в Россию? Утопия — заявил Евдоким Вяткин. Он провел все дни под одеялом с накрытой головой и вскрикивал по ночам, просыпаясь в холодном поту.

— Нет. В Россию мы их не повезем. Там нет стоящих покупателей. По сообщениям Марты, русских, которых она сопровождает, практически не досматривают на границе. Мировая практика Интерпола и полиции показывает, что русский криминал специализируется на вывозе из России ценностей, но не на ввозе. А если следствие и не исключает причастности русских к ограблению, то лишь как одного-двух соучастников и то не граждан России, а отщепенцев, проживающих на Западе. Изящность ограбления не имеет аналогов на территории России. Так что наша любимая родина стоит на сто двадцатом месте среди претендентов. Если мне не изменяет память, то и в плане экономического развития мы занимаем те же места.