Совсем стемнело вокруг. Только небо еще светилось от далекого солнца и от выплывшей из-за башни луны.

Глаза бы мои не глядели на эту башню. В ее мрачном силуэте было столько чего-то зловещего и угрожающего, что казалось, будто все зло, что веками творилось внутри нее и за ее стенами, вновь ожило и начнет расползаться по земле, чтобы и дальше творить свои черные дела.

Но у малька Алешки, оказалось, и в мыслях такого не было.

— Как красиво, Дим, — шепнул он. — Прямо как в сказке. Такая древняя старина возвышается. И в этой старине всякие тайны, всякие сокровища. — И добавил, вздохнув романтично: — Под лунным светом. Клево, да?

«Древняя старина» неукротимо приближалась. Будто не мы к ней шли, а она на нас угрожающе надвигалась. И было так тихо, что даже жутковато. Даже кузнечики не трещали и птички в гнездышках не попискивали во сне. И луна была такая молчаливая (это Алешка так потом рассказывал).

Мы шли очень тихо и скоро услышали голоса. Но это не всякая нечистая сила обсуждала свои пакости. Это свои пакости обсуждали рыжий Пашка и продавец Червяков.

Подобравшись к самой башне, мы залегли за ее древним углом, среди бурьяна. И стали слушать.

Сначала мы слушали скрип лопаты и скрежет лома. Потом — разговор.

— Давай пивка глотнем, — сказал Пашка. — В горле пересохло.

— И мы глотнем, — в самое ухо шепнул мне Алешка.

— Пивка? — удивился я.

— Конфет.

— Да где ж их взять?

— В моих карманах.

Оказывается, этот лирический романтик еще и трезвый практик. Выбирая зажигалку, он из соседней вазочки нагреб в карманы конфет.

— Тихо! — опять в самое ухо, как надоедливый комар, пискнул Алешка. — Самое интересное начинается. Слушаем.

— А ты что на свою долю купишь? — спросил Червяков Пашку.

— Ого! Если поменяем сокровища на хорошие бабки, то Альберт меня в долю берет. И буду я у него на заводе начальником охраны. — Тут он помолчал и нехотя добавил: — Правда, кое-что еще придется сделать. Но это тебе знать не обязательно. Даже нежелательно тебе это знать. А ты чего купишь?

— Ого! Магазин куплю! Надоело мне стоять за прилавком. Я хочу сидеть в кабинете, на банкете. А как накоплю побольше, слиняю куда-нибудь подальше. В теплые страны.

— Ладно, пока не слинял, давай-ка поработай. Немного осталось.

Опять заскрипел лом и заскрежетала лопата.

— Гляди, никаких замков нет.

— Она забита небось. Ну-ка, вот здесь отковырни. Попробуем ее открыть.

Значит, все! Откопали дверь. Сейчас залезут в темницу и ограбят гробницу.

— Что делать? — шепнул я в Алешкино ухо.

— А ничего. — Он был совершенно спокоен. — Они сейчас дверь откроют и разбегутся.

— Тебя испугаются?

— Я, Дим, на нечистую силу не похож.

Вот даже как. Я опять прислушался.

— Монтировкой вот здесь подцепи и надави. Пошла? Пошла…

Послышался тихий ржавый скрип — наверное, это заскрипели от недовольства старые петли.

— Ты, Дим, сам только не убеги, — заботливо предупредил меня Алешка. И хорошо сделал.

Едва замер ржавый скрип, как послышался какой-то вой. Сначала он был не очень громкий, а потом как взвизгнул и как завыл! Я даже от страха уткнулся носом в траву.

Проснулась нечистая сила! Рано встает охрана…

Лешка ткнул меня кулаком в бок, я повернул к нему голову и даже в ночной темноте увидел, как блестят в улыбке его глаза и зубы.

— Смотри! А то пропустишь самое интересное!

А самое интересное было: из ворот башни вылетели кладоискатели и, отталкивая друг друга, помчались к роще. Вдогонку им летел дикий переливчатый вой. Умопомрачительный такой.

На краю рощи вспыхнули автомобильные фары, полоснули светом по деревьям и постепенно исчезли. Остался только чистый безмолвный лунный свет и поганый вой нечистой силы.

— Бежим! — сказал Алешка и вскочил. — Ты куда, Дим? В башню бежим, за сокровищами! — И он рванул за угол.

Я не мог в такую минуту удрать подальше и оставить его одного…

Алешка первым вбежал под воротный свод; не успел я схватить его за шиворот, как он спрыгнул в яму и захлопнул тяжелую древнюю дверь…

И настала тишина. Только слышался вдали затихающий шум автомобильного мотора. Да наше частое дыхание.

— Это ты все устроил? — спросил я Алешку, когда немного пришел в себя.